Бывший муж. Есть ли второй шанс? - Мэри Кац

Я замолкаю, смотрю на наши руки. Его пальцы переплетены с моими. Он не говорит ни слова, не торопит. Просто держит. И я чувствую — он рядом. Он всегда был рядом. Даже когда я его отталкивала. Даже когда я не отвечала на звонки. Даже когда я думала, что ненавижу его.

Я скольжу взглядом по его торсу, по его лицу, по шрамам, которые он получил за эти годы. Меня всегда пугала его работа. Я боялась, что он не вернётся. Боялась, что однажды мне позвонят и скажут, что его больше нет. А потом я поняла — я боялась не смерти. Я боялась, что он перестанет быть моим. Что он найдёт кого-то другого. Что я останусь одна. И я ушла сама. Чтобы не ждать, пока он уйдёт первым.

— Я боялась, — голос срывается. — Я так боялась, что ты перестанешь меня любить, что я решила уйти первой. Просто перестала бороться за нас. Было легче поверить кому-то, но не любимому. Чтобы не было больно. Чтобы я контролировала хотя бы это. А сейчас я понимаю, что это была глупость. Я потеряла пять лет. Пять лет, которые мы могли бы быть вместе. Пять лет, которые я могла бы быть счастлива. И я не хочу терять больше.

Он сканирует меня взглядом. Молча. Наверное, он ждал другого откровения. Ждал, что я обвиню маму. Да, она сыграла свою роль. Воспитывала во мне чувство вины, но, на самом деле, во всём виновата только я. У каждого родителя своя точка зрения, а Демид был моим выбором. Я должна была бороться за нас, а по факту, я просто ждала, когда он будет бороться за нас. Он боролся. Когда волновался обо мне и старался контролировать каждый шаг. Не потому что он ревнивец или деспот. А потому что он видел то, что не видела я, и он хотел защитить меня. Когда в буквальном смысле похитил меня из квартиры родителей. Я ведь просто ждала этого. Ждала, наслаждалась. Мне было приятно, что такой мужчина как Демид, взрослый, опытный, напористый, забирает вот так простую девчонку, как я. Я ведь могла придумать и просто выйти из дома, но я ждала чего-то подобного от импульсивного мужчины, который пробивает стены своим упрямством.

Он всегда был сдержан, терпел мои капризы, обиды, мою кухню. Когда вместе со мной, почти до самого утра, он готовился к сессии. В буквальном смысле гонял меня по изученному материалу. Тогда мне казалось это нормой, и только сейчас я понимаю, что Демид из тех, кто действует, а не говорит или обещает.

Сажусь ему на колени, обхватываю его лицо ладонями. Смотрю в глаза.

— Я хочу быть с тобой. Хочу научиться доверять тебе. Я хочу, чтобы мы были семьёй. Хочу, чтобы ты знал, что ты не один. И я не хочу допустить, чтобы мы снова потеряли друг друга из-за того, что я не умею слушать. Скажи мне, что мне делать, чтобы ты поверил мне? Скажи, что мне сделать, чтобы ты знал — я здесь. Я никуда не уйду. Я не боюсь больше.

— Я люблю тебя, — произносит, надавливая ладонью на поясницу и заставляя приблизиться ближе. — Всегда любил.

Он тянет меня к себе, обнимает так крепко, что я чувствую его сердце. Его руки на моей спине, его дыхание на моей шее. Не могу объяснить, но это то, что я искала. То, что я боялась потерять. И я больше не хочу прятаться.

Демид

Я сижу на кухне у своей бывшей тёщи. Снова. Смотрю на неё, она смотрит на меня. Внутри всё кипит, но я сдерживаюсь. На самом деле, мне похуй на её мнение, но оно важно для Ники. А я, блять, хочу в этот раз сделать всё нормально.

Анна Петровна стоит у плиты, заваривает чай, хотя я сказал, что не буду. Ей, как обычно, плевать. Мне плевать на её недовольство. Вот так и сидим уже десять минут, играя в молчаливое недовольство.

— Ладно, — она ставит чайник, поворачивается ко мне, — зачем пришёл?

— С миром, — усмехаюсь в ответ. — Не переживайте, я не собираюсь устраивать скандал.

— Удивительно, — она садится напротив, складывает руки на груди. — Обычно ты не умеешь без скандалов. А тут вдруг — с миром.

— Люди меняются, Анна Петровна, — я смотрю на неё прямо. — Правда, не все, и не всегда в лучшую сторону.

Она хмурится, но молчит. Я выдерживаю паузу, собираясь с мыслями.

— Я пришёл не ради себя. Я пришёл ради Ники. Для неё важно ваше мнение. Ваша поддержка. И я знаю, что даже если вы не любите меня, то дочери своей вы точно желаете добра.

— Желаю, — она смотрит на меня с вызовом. — Именно поэтому я против. Я хочу, чтобы она была счастлива. А с тобой она не будет счастлива.

— Это вы так думаете, — я не повышаю голос. — А я знаю, что я сделаю всё, чтобы она была счастлива. Я не идеален. Я ошибался, уходил, не умел говорить. Но я изменился. Я хочу быть с ней. С Алисой. Я хочу быть отцом, мужем. Я хочу, чтобы она перестала бояться. Хочу, чтобы она знала, что у неё есть тыл. И что я не уйду, даже если она меня прогонит.

Моя бывшая — будущая тёща — молчит. Я вижу, как её лицо меняется. Как она переводит взгляд с меня на чашку, потом обратно.

— Ты думаешь, я тебе поверю? — наконец произносит она.

— Нет, — я качаю головой. — Но я и не прошу верить. Я прошу подумать. Подумать о том, что будет, если вы продолжите давить на неё. Если она снова сбежит, снова закроется, снова будет жить в страхе. Вы же не хотите, чтобы ваша внучка росла, видя мать, которая боится любить?

Она вздрагивает. Я вижу, как её руки сжимают край стола.

— Не смей, — голос чуть дрожать начинает. — Не смей использовать Алису.

— Я не использую. Говорю, как есть.

— Ты думаешь, я не хочу ей счастья? — она поднимает на меня