Бывший муж. Есть ли второй шанс? - Мэри Кац

— Хорошо, — я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость — на него, на себя, на эту ситуацию. — Тогда расскажи мне сейчас. Прямо. Без утайки. Что тогда было на самом деле?

Дорогие читатели! Спасибо всем за такое длительное ожидание. Роман будет закончен в ближайшие недели:))) Очень постараюсь закончить историю до конца следующей недели)

Он смотрит на меня долго. Я вижу, как его челюсть сжимается, как он подбирает слова.

— Ты помнишь мою бывшую? — наконец произносит он. — Ту, с которой я встречался до тебя?

Я киваю. Помню. Он рассказывал о ней в самом начале наших отношений. Коротко, без подробностей. Меня тогда больше волновало то, что та другая была опытнее меня, ровня Демиду, ровесница с опытом за плечами. Я же студентка, еще и… огнетушителем заехала. Так что многое из того, что рассказывал о ней Демид, я пропускала.

— Она оказалась в компании информатора, — продолжает он. — Точнее, я так думал. Появилась возможность быстро закрыть операцию. Я сам ей позвонил. Пара комплиментов, ресторан, пара встреч — ничего серьёзного, без сближения, без страсти. Блять, да между нами даже поцелуев не было. Я просто выполнял задание. Но эта дура решила, что я в неё влюбился. И начала слать фотки. Голые. На мой служебный телефон. Я их не просил. Я даже не отвечал. Просто не успел удалить, потому что меня отправили в командировку. А ты нашла.

— Ты не сказал мне, — я чувствую, как голос дрожит.

— Я пытался, — он не отводит взгляд. — Ты швырнула в меня телефоном и выгнала. Ты уже всё решила за меня. Всегда так делаешь, Ника. Сначала решаешь, а потом спрашиваешь. Если вообще спрашиваешь.

— Потому что ты не умеешь объяснять! — я чувствую, как голос срывается на крик. Я хватаю чашку, ставлю её на стол, но слишком резко — она стукается о тарелку. — Ты всегда говоришь так, будто я должна просто поверить. Без вопросов. Без сомнений. Как солдат — принял приказ и выполнил.

— А что ты хотела? — он тоже встаёт, подходит ближе, но не касается. — Чтобы я ползал на коленях? Чтобы умолял тебя выслушать? Так ты знала, за кого выходила замуж. Если ты забыла, то я тебя у родителей из дома крал.

— Вот именно, Дем! Крал, а поговорить не захотел.

— Ты меня не слушала, Ника. Ты никогда меня не слушаешь. Всегда прячешься в свою раковину, когда что-то идёт не так. Тебе легче закрыться, чем разбираться. Чем рискнуть и поверить. Чем признать, что ты ошиблась.

— Я не прячусь, — сжимаю край стола.

— Прячешься, — он не отступает. — Ты всегда прячешься. Сначала от меня, потом от правды, потом от самой себя. Ты не дала нам шанса, когда я вернулся из командировки. Ты уже всё решила. До моего приезда. До того, как я открыл рот. Ты уже знала, что я виноват. Потому что тебе так было проще. Потому что если бы я оказался не виноват, тебе пришлось бы признать, что ты ошиблась. А ты этого не умеешь.

Я молчу, переставляя чашки на столе. Двигаю их с места на место, чтобы занять руки. Он подходит ближе, помогает собрать тарелки, ставит их в раковину. Мы делаем это молча, будто вернулись в прошлое, когда он возвращался из командировок и мы вместе наводили порядок на кухне. Тогда он тоже молчал, но не от того, что не хотел говорить — он просто ждал, когда я успокоюсь. И всё было хорошо. Пока не случилась та фотография.

— Ты помнишь, как мы мирились после твоих командировок? — вдруг спрашиваю я. — Ты приезжал, я злилась, потом мы молча убирали на кухне, а потом ты брал меня за руку и… — я замолкаю.

— И что? — он останавливается, смотрит на меня.

— И ничего, — я отворачиваюсь, убираю салфетки в ящик.

Он подходит сзади, касается моей руки. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь.

— Ника, — говорит он тихо. — Я не изменял тебе. Никогда. Ты была единственной. Единственной, кого я хотел. Единственной, кого я любил. И я понимаю, что был дураком, что не настоял, не пришёл, не выломал дверь. Но я не изменял.

Не успеваю ответить, как он притягивает меня к себе, впиваясь в мои губы, словно это может подтвердить его слова. Я чувствую его тепло, его руки на своей спине. Он целует меня медленно, осторожно, будто спрашивая разрешения. И я отвечаю. Потому что ждала этого пять лет. Потому что скучала. Потому что он — единственный, кто умеет целовать так, что мир перестаёт существовать.

Он подхватывает меня под бёдра, усаживает на край стола. Я не успеваю даже пискнуть, как он становится между моих ног, его руки ложатся на мои бёдра, притягивают ближе. Я чувствую его дыхание на своей шее, его пальцы, скользящие по моей коже. Его ладонь скользит ниже, проникая под трусики и накрывая промежность.

Я вскидываюсь, вцепляюсь пальцами в его плечи, чувствуя, как его пальцы находят клитор, как он гладит, надавливает, дразнит. Я уже мокрая, и он это чувствует — усмехается, прикусывает мою шею.

— Скучала? — шепчет он, и голос его низкий, хриплый, от которого у меня всё внутри сжимается.

— Не дождешься, — выдыхаю я, сама не зная, кого хочу в этом убедить больше.

Его пальцы входят в меня, медленно, глубоко, и я выгибаюсь, впиваясь ногтями в его спину.

— Ты вся дрожишь, — он целует мои веки, нос, губы. — Ты же не была ни с кем, да?

Я не отвечаю. Потому что стыдно. Потому что правда. После него не было никого. Я не могла. Я не хотела. Я просто ждала, сама не понимая чего именно. А может, мне просто казалось, что я предам свою дочь, если позволю постороннему мужчине войти в нашу жизнь.

— Я знаю, — шепчет он, и я чувствую, как он улыбается. Мне даже видеть этого не нужно, чтобы угадать его эмоции. — Скучал по тебе. По твоему телу. По тому, как ты стонешь.

Он вынимает пальцы, приподнимает меня, стягивая джинсы вместе с трусиками. Я даже не сопротивляюсь, потому что… не могу. Да, я такая слабая. Но