Лето. Ласточка. Любовь. Мои три Л. - Кира Русова

Когда телефон зазвонил, я быстро поднесла его к уху, ожидая услышать что-то ТАКОЕ, что решит все мои проблемы одним махом.

— У-и-и-и!!! — услышала я в телефоне и даже слегка отодвинула его от уха, чтобы это пищание не заставило меня оглохнуть.

— Ты чего так разверещалась? — спросила я подругу.

— Фаечка, только пожалуйста, сначала дослушай.

— Да я вроде и не собиралась тебя перебивать. Это ты мне заорала в ухо…

— Ты просто сначала выслушай, прежде чем говорить своё извечное: «Нет» — постаралась подруга изобразить мой недовольный голос.

— Да говори уже! — нетерпеливо перебила я её. — Когда это я говорила: «Нет»??

— Да постоянно! «Пошли гулять вечером?» — «Нет, мне лень», «Пошли со мной на театралку» — «Нет, это не танцы», «Пошли погуляем с симпатичными мальчиками!» — «Нет, я сохну по странному Эдику».

— Он не странный, просто он не такой как все! — выпалила я в защиту своей влюблённости.

— Не такой как все — это парень с нашей театралки — у него глаза разного цвета и забавные ямочки на щеках. А у твоего, вернее ничьего, Эдика проколото ухо, тату на ноге и он нелюдимый, вечно молчит и в пол пялится. Так что он именно странный!

Я сладко вздохнула, представляя в голове его образ. Как ему на лицо падает чёлка, а он поправляет её рукой. Вот он стоит, ссутулившись и жуёт жвачку с лакрицей, а я молча стою рядом и не отхожу, хотя не переношу запах лакрицы. А ещё его холодный взгляд ореховых глаз... Я никогда раньше не встречала мальчиков с такими глазами, в которые хочется просто смотреть и даже ничего не говорить. Собственно, как я и делаю каждый раз, когда мы встречаемся, что, к моему сожалению, происходит довольно редко. Он молча стоит, а я молча любуюсь им и, конечно, краснею, потому что не умею скрывать своих чувств. А в это время в моей голове мы говорим. Говорим о жизни, об учёбе. Говорим о нас.

Однажды я так сильно увлекалась нашим разговором в своей голове, что чувства меня уже так сильно переполняли, что я возьми и скажи ему: «Поцелуй меня…». А он так странно посмотрел на меня, будто я ему спрыгнуть с крыши без парашюта предложила, и отрицательно покачал головой. Тогда я, конечно, всю ночь прорыдала в подушку, а после всё высказала его другу Федьке, который был у меня, как техническая поддержка в вопросах об Эдике. Всё, что я не решалась спросить у самого Эдика, я узнавала через его друга. Вернее сказать, абсолютно всё — что он любит, какую музыку слушает, в какие игры играет, чем увлекается, с кем живет, ну и всё такое, что должна знать каждая уважающая себя девушка, преследующая парня своей мечты. Несколько раз я порывалась приехать к нему, дождаться около дома, чтобы признаться, что люблю его, но Маринка меня каждый раз отговаривала. А я соглашалась с ней — как минимум потому, что к моему великому сожалению — Эдик забывал о моём существовании. А ещё потому, что, когда мы долго не виделись, он протягивал мне руку и представлялся. Это, конечно, жестоко било по моей, итак не особо высокой, самооценке. Он меня не помнил! А я помнила его — стоило мне закрыть глаза, как сразу представляла этот серьёзный образ самого красивого мальчика на свете.

— Ты что там — уснула? — послышался голос Маринки, и я вышла из транса.

— Да здесь я… — грустно ответила я. — Ну и в чём твой гениальный план?

— Я позвонила Алёне Игоревне и… — сказала подруга таким тоном, будто я должна была закончить за неё фразу.

— И-и-и? — вторила ей я.

— Ты ещё успеваешь подать документы в лагерь! Там как раз одна девочка отказалась, так что можешь поехать вместо нее! У-и-и-и! — снова заверещала подруга в трубку.

— Не пойму, как это решит мою проблему? — все ещё не собиралась радоваться моя меланхоличная натура. — Тащиться куда-то, где я никого не знаю на целый месяц? Уж нет — увольте!

— Ну вообще-то, ты там знаешь меня и девочек с театральной школы! И не на месяц, а всего на двадцать один день. Ты и не заметишь, как они пролетят! Соглашайся, а я помогу уговорить твою маму!

Я молчала. Надо было всё хорошенько обдумать. Я ни разу не ездила в лагерь, тем более без присмотра родных. А вообще это звучит неплохо! Ни мамы, ни поучений, даже бабушка не будет ворчать, что я долго сплю. Я её конечно очень люблю, но провести всё лето в одной комнате с бабулей — это не самая радостная новость. Может Маринка права — на всё лето я уже точно не уеду, но смогу хотя бы один месяц пожить в свободе, пускай и не у моря.

— А речка там хотя бы есть? Я уже купальник новый купила — к морю…

— Лучше! Там есть озеро, куда мы будем ходить купаться в хорошую погоду!

— Ладно… — сдалась я.

— Что?! Я не ослышалась? «Мисс вечное нет» согласна на суперкрутую идею — провести это лето вдвоём? Я не слышу?!

— Это и правда звучит лучше, чем просто всё лето проторчать в городе — нехотя согласилась я. — Осталось уломать маму на это всё.

— У-и-и-и!!! «Ласточкино гнездо» — жди нас!

— Что?! Нет, всё! Я передумала! Это звучит ужасно!

— Фая, ты опять начинаешь? Уже ведь всё решили!

— Да, но я не знала, что лагерь называется «Ласточкино гнездо». Да меня же там замучают подколами, если узнают мою фамилию!

— Подумаешь, ерунда какая! Ласточкина в «Ласточкином гнезде», это даже не обидно!

— Легко тебе говорить, Соболева — даже не придерёшься!

— Ой, Фая, всё! Едем и точка!

На удивление, мама быстро согласилась на моё предложение поехать в лагерь.

— Езжай, езжай, я хоть отдохну от твоей кислой мины.

— таковы были её слова, когда она переводила оплату за лагерь. — И заодно бабушку летом не будешь расстраивать своим настроением.

— Ну спасибо, мам. — отвечала я, запихивая кусок ватрушки в рот, потому что, когда ты уже не ходишь на танцы три раза в неделю, то можешь есть все что твоей душеньке угодно. А моей как раз было угодно объедаться молочкой, которая была сильно ограничена при занятиях танцами, дабы не отекать перед выступлениями. Я стала скупать творожные сырки, йогурты и творожки, отчего мои бедра