Поворот ненависти - Рамона Анка
— Джун, — Тревор протягивает мне телефон. Должно быть, вытащил из кармашка сумки.
— Спасибо, — я смотрю на номер, и, хотя он у меня не сохранен, я сразу понимаю, кто это.
Отвечаю.
— Мисс Фенненс, это из гинекологии. Простите, что сообщаю так поздно, но нам нужно перенести прием на завтра. У меня семейные обстоятельства, и послезавтра я никак не смогу вас принять. Вам это удобно?
Я вздыхаю. Мое вечное везение.
Я бы предпочла отложить — хочется побыть с Тревором еще несколько дней. Но он, видя моим колебания, просто выхватывает телефон у меня из рук.
— Она обязательно будет. В какое время?
Я не слышу ответа врача, а затем Тревор добавляет:
— Отлично, хорошего вам вечера, — он отключается и впивается в меня своими светлыми глазами. — Вылетаем завтра утром, малышка, — он бросается к столу и открывает ноутбук. — Дай мне секунду, поменяю билеты.
— Но ты же потратил столько денег, чтобы мы побыли здесь…
Я знаю, что сын — в приоритете… но какая же подстава!
Я ложусь лицом вниз и глушу крик в подушке. Не знаю, сколько я так пролежала, но меня заставила шевельнуться его рука, нежно поглаживающая по спине.
— Повернись, детка.
Я переворачиваюсь и смотрю на него.
Он целует меня в живот.
— Ничто не имеет большего значения. В этот отпуск мы сможем съездить, когда захочешь, — Он подмигивает мне, и я ныряю в его объятия.
В объятия, где я чувствую себя дома.
Он проводит ладонью по моей щеке, запускает пальцы в волосы. Я слышу, как под футболкой бьется его сердце.
Он такой заботливый.
Добрый.
Теплый.
Он отстраняется лишь на миг, чтобы дотянуться до моего телефона, брошенного в ногах кровати, и протягивает его мне.
— Напиши Мелиссе и Томасу.
— Что? Зачем?
Тревор вскидывает бровь.
Я делаю глубокий вдох.
Он прав, они должны знать.
Томас должен знать.
— Пришло время встретиться с этим лицом к лицу, малышка.
11
На следующий день, едва мы приземляемся, Томас и Мел уже ждут нас в аэропорту. Мелиссе каким-то образом удалось убедить Томаса и Тревора встретиться за обедом — чтобы поговорить и посмотреть, как эти двое будут себя вести.
К гинекологу мне нужно в начале второго.
И я на взводе.
Как только выхожу, сразу вижу его.
Он стоит, прислонившись к своему мотоциклу.
Чуть поодаль припаркована машина потемнее. Томас оглядывает меня с ног до головы. Мое сердце замирает. Его черная кожаная куртка, непослушная прядь, падающая на лоб, сигарета в зубах. Его взгляд обжигает, в нем чувствуется вкус греха и горечи. Любви и ненависти.
Перед ним у меня дрожат колени.
Мое тело трепещет в его присутствии, и я уверена — он об этом знает.
Он улыбается. Эта проклятая улыбка, от которой я всегда теряю голову.
Видеть его снова после того, что между нами было — странно.
Я чувствую себя грязной, но в то же время очищенной благодаря мужчине рядом со мной.
Выражение лица Томаса гаснет, когда он переводит взгляд на Трева, который выпустил мою руку.
Что за черт?
Он как будто проявляет к нему уважение.
А вот Мел бежит мне навстречу. Когда она обнимает меня так крепко, что я едва не задыхаюсь, я понимаю, что тоже по ней скучала, хотя прошло всего два дня. Неважно, что произошло между мной и Томасом… они оба, по-своему, стали моей семьей. Единственной семьей, которая у меня есть. Как и Тревор. Вопрос в одном: сможем ли мы остаться вместе, и не убьют ли эти двое друг друга?
— Ты волнуешься, любовь моя? Я уже не могу дождаться! — Мел прыгает вверх-вниз, как десятилетняя девчонка, и её энтузиазм передается мне.
— Довольно сильно, — я ерошу её волосы и перевожу взгляд на Томаса. — Ты же знаешь, что от запаха дыма меня тошнит?
— Тебе и не обязательно меня целовать, — он пожимает плечами и вскидывает брови. — Или ты хочешь?
Он смотрит на мои губы и закусывает свою. Трев рядом со мной каменеет, но ничего не говорит.
Ладно.
Уважение — это хорошо.
Не лезть в драку — тоже.
Но это бездействие просто абсурдно.
Он будто не знает, как себя вести. Конечно, Томас — отец моего ребенка, но… Что ж, лучше так, чем видеть здесь кровавую бойню.
Я не отвечаю на его вопрос и просто сажусь в машину Тревора, пока Мел едет с Томасом на мотоцикле.
В мгновение ока мы оказываемся в «Kentucky Fries».
К счастью, картошка и курица — это одни из немногих вещей, которые я всё еще могу есть, не испытывая желания умереть.
Заказываю половину меню.
Я голодна.
Может, я и полнею, но у меня уже готово оправдание: я беременна! Не обижайте меня, а то укушу.
Но то, что происходит дальше, оказывается неожиданным. Томас садится справа от меня, а Тревор — слева. Они окружили меня и едят как ни в чем не бывало, пока я дрожу как осиновый лист.
Это совершенно неуместно, но стены моего влагалища словно оживают от контакта с ними: достаточно лишь почувствовать, как их бедра касаются моих.
Пользуясь тем, что они отвлеклись, я достаю телефон из сумки и радуюсь, увидев сообщение от Мел. Причина, по которой она хихикает уже пару минут, очевидна.
Мел: Вот что делает любовь, а? Скажи, ты никогда не фантазировала о том, чтобы стать «сыром» в этом сэндвиче?
Прочитав это, я едва не давлюсь куском курицы.
Это не смешно… это неловко.
И это у меня, значит, гормоны шалят?
А у неё какое оправдание?