Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт
— Ты слишком громкая, Романа, — Виктор всегда звучал как дракон, рычащие нотки в его интонациях напоминали мне о его звериной натуре, о сути хищника. — Подозреваю, что ты перебудила весь дом. Клянусь, они подумали, что я делаю с тобой что-то очень жестокое. Или непристойное. Или и первое, и второе вместе.
Я бы покраснела еще сильнее, но сильнее было уже некуда. Каким-то образом ему удалось в этот момент заставить меня снова почувствовать себя не взрослой самостоятельной женщиной, а восемнадцатилетней девчонкой.
— Подозреваю, что так показалось только тебе, — ответила я, постаравшись исправить свой голос на обычный спокойный и деловой тон. Получилось отвратительно. — Уходи, Виктор.
Еще бы он меня послушался. Он не просто не ушел, он шагнул в комнату и приблизился к постели. Я не успела даже отпрянуть или сказать хотя бы что-то, когда кровать прогнулась под его весом, а я оказалась под ним, с заведенными над головой руками.
Глава 20. Романа
Меня словно обожгло его близостью. Потому что наши тела подходили друг другу, как два идеальных пазла. По крайней мере, я так помнила. Я так чувствовала. Меня повело от этого ощущения. Повело от его мускусного запаха, смешанного с цитрусовым ароматом геля для душа. Грейпфрут. Это был грейпфрут, потому что в благоухающую кислинку вмешивалась капелька горечи. Как в наши с Бёрном отношения. В них словно всегда оставалось место для этой горечи. Для боли, которую мы причиняли друг другу.
Я не могла пошевелиться, но дело было не в том, что Виктор держал меня крепко. Меня настолько потрясло происходящее, что я в шоке таращилась на его лицо. На квадратный подбородок с короткой щетиной, на глаза, которые словно горели в полумраке спальни. На сильные плечи, вытянутые надо мной. На бугры мышц.
Из меня вырвался рваный выдох, когда он поерзал, позволяя мне почувствовать тот самый бугор, теперь упирающийся в меня там, где ему было совсем не место. Может, виной моего потрясения был неожиданный чувственный сон, после которого возбуждение струилось по всему телу от макушки до пят, скапливаясь там, где ко мне явственно прижимался ствол Виктора. Я чувствовала это даже через тоненькие слои ткани белья. Его размер.
Я помнила, какой он большой. Как он растягивал меня до предела, таранил. Как мы идеально подходили друг другу…
Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, сковавшее мое тело, и попыталась оттолкнуть Бёрна.
— Пусти, — прорычала я. Хотела его заморозить тоном, а получилось хрипло.
Но Виктор на то и Виктор, чтобы делать все по-своему. Мало того, что не сдвинулся, так еще и заставил меня распластаться сильнее по простыням.
— Ты же этого не хочешь, — произнес он, почти касаясь губами моих губ.
— Откуда тебе знать, что я хочу и кого?
Он яростно прищурился, обхватил мои запястья одной рукой, а второй скользнул по моему телу. Вырисовывая линии сначала на моей щеке, затем шее, пока не накрыл ладонью правую грудь, ощутимо сжимая сосок.
Я выдохнула воздух сквозь стиснутые зубы, потому что это было еще острее, чем в моих воспоминаниях. Острее, ярче. И пока я хватала летнюю ночную прохладу губами, задыхаясь от смены ощущений, Виктор успел погладить мой живот и без прелюдий задрал сорочку, в которых я предпочитала спать.
Я зашипела от шока, когда он легко заскользил пальцами между моих влажных складок, цепляя клитор.
— Ты себе не изменяешь, Ромашка, — тихо рассмеялся он. — Спишь без трусиков. Даже не представляешь, насколько это заводит.
Я действительно предпочитала спать без нижнего белья, чтобы в теле все прекрасно циркулировалось. Вот и доциркулировалась! Кто же знал, что в доме Бёрна нужно спать в десяти штанах и комбинезоне-пуховике?!
— Ты сказал, что тебе хватает женщин! — Мне нужно было вернуть себе контроль! Жизненно необходимо! Привести в чувство себя. Его. Прогнать Виктора. Он меня разложил как бабочку на стекле, но я не собиралась его провоцировать на продолжение, даже если тело буквально умоляло о другом.
Не останавливаться. Податься ему навстречу. Раскрыться и получить свою порцию удовольствия.
Я всхлипнула, потому что это напоминало помешательство.
— Сложно устоять, когда ты так стонешь, Романа.
— Это было не приглашение! — снова прорычала я, стараясь не начать вскидывать бедра, подчиняясь его круговым движениям вокруг клитора.
Проблема была в том, что Бёрн знал, как мне нравится. Как я люблю. Все, что я люблю. И использовал это против меня. Мое тело. Мое желание. Даже мои прошлые чувства. Мерзавец!
— То есть, ты, такая донельзя возбужденная, не станешь удовлетворять себя, когда я выйду за эту дверь? — хмыкнул Виктор.
— Ты ужасный, — поморщилась я. — Я не буду этого делать!
Он посмотрел на меня так, словно хотел добраться до самых сокровенных мыслей.
— А из тебя ужасная лгунья, Романа. Даже странно, что отец тебе поверил.
— Он поверил тому, что хотел.
— На хрен отца! — рявкнул он, пальцами сжимая и потирая мой клитор. — На хрен всех твоих мужиков! Ты ж ради секса встречаешься с этим Романом. Так вот никто из них не сравниться со мной. Потому что ты моя, Ромашка. Всегда была моей и останешься ей.
Его слова звучат как какое-то предсказание. Словно клятва. Он двигает пальцами там, внизу, и во мне не остается сил сопротивляться наслаждению, которое наступает на меня с мощью огненного смерча. Меня будто подкидывает над кроватью, закручивает в этом вихре и швыряет в неизвестность, раскрывающуюся разноцветными кругами под приоткрытыми веками. Меня накрывает таким острым оргазмом, которого у меня не было очень давно. Если вообще когда-либо был! Словно в прошлом Виктор сдерживался, а сейчас отпустил себя на полную.
А может, мы оба изменились.
Я почувствовала, что он меня больше не удерживает, и отползла на другую сторону кровати. Виктор же поднес руку к своим губам и облизал пальцы, на которых все еще была моя смазка и мой аромат.
— Попроси о продолжении, — приказал он, глядя мне в глаза, а потом взглядом указал на возбужденный член, который только чудом не порвал ткань боксеров.