Откровения Ходячего Недоразумения - Ирина Чеботарь
Я решила не обижаться на явно уничижительный взгляд и осторожно спросила:
— А как идут продажи путёвок на ваш лайнер? — Мне хотелось подвести Марину к интересующей теме.
— До вчерашнего дня было не очень, но как только публика прознала… ой, а я тебе не говорила? — На самом деле, Маринка думала, стоит ли говорить.
— О чём?
Наконец-то! Сейчас я узнаю подробности.
— Понимаешь…, - она всё ещё сомневалась.
— Ты про Андреасов хочешь мне рассказать?
— Ты знаешь? — Марина сразу расслабилась. — А я так боялась говорить тебе. Не знала, как ты себя поведёшь?
— Совершенно нормально, — я улыбнулась, может, и не очень убедительно, но всё же…
— Они зарезервировали виллу с садом, она расположена по соседству с тем самым шикарным сьютом, который Стив оставил для нас. Я в шоке, ведь мы будем часто видеться, так как наши апартаменты выходят в один дворик с бассейном.
Хоть Марина и была в шоке, я заметила, что она очень рада.
— Они будут отделены от прочих пассажиров? — Не знаю, зачем я это спросила.
— И да и нет. От большинства пассажиров — да. Но не от тех, что купили самые дорогие места. Я же говорю — общий дворик. Правда, возможно, они в нём и не появятся. Зато их можно будет увидеть в ресторанах, в боулинге, в аквапарке…
— Если они не станут заказывать еду в номер.
— Возможно, так и будет. Они берут с собой дворецкого и срочно ищут горничную с хорошими рекомендациями, сносным знанием английского языка, а так же навыками няни. Не знаешь такую?
— Конечно, нет. Но если они таскают за собой дворецкого, почему не позаботились о няне и горничной? — Факт отсутствия няни у богатой путешествующей пары с ребёнком показался мне странным.
— У них была няня, они её уволили два дня назад, — ответила Марина, — а я, боясь потерять ценных клиентов, вяла на себя труд подыскать им надёжную женщину. Хоть бери и сама иди к ним в услужение. Оказывается, найти хорошую прислугу не так уж и просто. А с английским почти невозможно.
— А через агентство? — Я гадала, по какой же причине Андреасы рассчитали няню именно тогда, когда она была им особенно необходима.
— Ты смеёшься? Может, дадим объявление в газете? Я же говорю, нужна надёжная, проверенная женщина. Таково их условие. — Марина занервничала. — Ты не можешь спросить у мамы?
— Спрошу.
* * *
После обеда Марина пригласила меня посетить центральный офис её агентства. Аккуратненькое двухэтажное здание в стиле русский модерн, выходящее окнами на набережную, превзошло все мои ожидания.
— Марина, — я стояла у входа с открытым ртом. — Это же музей!
— Ты внутрь зайди, не разочаруешься, — Маринку раздувало от гордости.
И вот мы в вестибюле. Я бегаю от стены к стене, от картины к картине, щупаю бугристые, покрытые позолотой дверные ручки, таращу глаза на расписной потолок, охаю при созерцании блистающей хрустальными отблесками люстры. А больше всего меня потряс старинный клавикорд, прислонившийся к обшитой матерчатыми панелями стене. Прежде я видела клавикорды лишь на картинках, мне казалось, их уже нет в природе. Но вот передо мною инструмент — настоящий, не нарисованный. Неужели, ещё играет? Но задать вопрос вслух я не решилась. Маринка наверное дышать боится на эту древность. Представляю себе, сколько Стив за него отвалил.
— Все офисы так же хороши? — Спросила я Маринку, лишь придя в себя и с трудом оторвав взгляд от клавикорда.
— К сожалению, нет. Два других офиса скроены по евро-стандарту. Тоже красиво, но с этим не сравнить. Пойдём в кабинет, выпьем по чашечке кофе, съедим по пироженке.
— Нет, пока не увижу всё, никаких пироженок.
Я вертела головой по сторонам и чувствовала себя принцессой или фрейлиной в королевском дворце. Марина водила меня по высоким залам, где солидную клиентуру обслуживали юные создания, юноши и девушки очень приятной наружности. В некоторых залах кроме клиентов, оформляющих путёвки, находились клиенты, ожидающие своей очереди. Они располагались в глубоких креслах и диванах, листали проспекты и потягивали кофе из изящных чашечек.
Перед дверью последнего зала, я сказала Марине:
— Я раньше думала, что сотрудники туристических агентств, целыми днями дурью маются в ожидании посетителей.
— Бывает и такое. Но, во-первых, сейчас сезон; во-вторых, в ближайшие дни отправляется сразу три лайнера в разных направлениях; в-третьих, со вчерашнего дня поднялся ажиотаж в связи с тем, что Андреасы приобрели путёвки на «Марианну Ричмон». — Произнеся название корабля, Марина просияла.
— Но скоро все лайнеры уйдут. Что тогда? Вся эта куча народу превратится в хорошо оплачиваемых бездельников?
— Нет. Часть из них отправится на нашем лайнере в качестве администраторов, распорядителей и т. д. и т. п. Останется треть, они будут продавать путёвки ещё на два лайнера, которые отплывут позже, и по наземным направлениям. — Маринка скромно улыбнулась, — но скоро те две трети, что отплывают на нашем лайнере, будут нужны тут. Бизнес расширяется. У меня столько задумок.
Марина толкнула дверь. Мы вошли в зал с открытыми окнами и балкончиком. За столом сидела красивая девушка и что-то писала, вид у неё был не слишком довольный.
— Света, там у других такая запарка, а ты…
Света махнула головой в сторону балкончика, мы сделали несколько шагов, чтобы увидеть за вздувшимися занавесями стройную женскую фигурку спортивного сложения, стоящую к нам спиной.
— Дело сделано, осталось поставить подписи, — сказала Света на английском языке.
Клиентка резко развернулась и сделала шаг в нашу сторону.
Я невольно отпрянула.
Это была та самая женщина, что встретилась мне на премьере, та, которую я окрестила «дамой с собачкой» (собачка была при ней), неприятная особа, выделявшаяся среди прочих гостей вечера и туалетом и манерой поведения.
Дама одарила нас неприязненным взглядом и плюхнулась в кресло напротив менеджера Светы.
Света показывала ей, где надо поставить подпись и делала это, стараясь держаться как можно дальше от посетительницы. Та быстро расписалась, схватила бумаги и, не прощаясь, вышла.
— Что за особа? — Марина подошла к столу. — У меня от неё мурашки по коже.
Я присела в кресло, говорить мне не хотелось, дрожь прошибала моё тело. Чувство опасности, словно остриё ножа, терзало моё сердце нехорошими предчувствиями.
— А я теперь рада, что не поплыву с