Поворот ненависти - Рамона Анка

И он обнимает. Его руки ложатся мне на бедра. Я чувствую его теплое дыхание в своих волосах. И ощутимый бугорок прямо там, позади меня. Черт, я загораюсь. Возбуждение вспыхивает мгновенно, пожар разгорается между ног. Он сжимает мое колено, ему не хватает воздуха. И мне тоже.

— Проклятье. Ты сегодня намазалась чем-то, кроме ванили?

Это невероятно. Каждый раз он удивляет меня всё больше. От него ничего не скроешь.

— Да, кое-чем…

— От тебя так вкусно пахнет, что хочется тебя съесть, — стон вырывается у него из горла, когда он целует меня в шею. — Хочу тебя слопать.

Его реакция поражает меня. Я чувствую себя желанной, в мире с самой собой. Красивой, нужной. Даже любимой. Он любит меня, черт возьми. А я? А я нет… так ведь?

Я напрягаюсь, и думаю, он это замечает.

— Пахнешь как пирожное.

— А?

Смотрю на него. Он на меня. Уголки его губ ползут вверх, и мы оба начинаем хохотать. Я расслабляюсь. Снова он смог развеять мои мысли, остановить их до того, как они превратились в разрушительный вихрь.

С Томасом мне казалось, что я открыла целый мир. С Тревором же всё иначе. Он медленный, нежный, терпеливый. И именно поэтому он «обжигает». Это чувство растет постепенно. Заставляет себя ждать. А мне хочется нажать на газ, даже не зная, куда я еду.

Когда я ворочаюсь, чтобы устроиться поудобнее, я задеваю попой его эрекцию, готовую взять меня прямо сейчас. И тут мои гормоны окончательно слетают с катушек. У нас обоих вырывается стон, в котором звучит животный инстинкт.

Я быстро вскакиваю, делая вид, что мне снова нужно в туалет. Убегаю от этого желания, от импульса, который меня пожирает. Слишком рано… слишком…

Я прислоняюсь к двери, уставившись на душ. Может, если включить «ледяной режим», я смогу охладить свой пыл? О чем я вообще думала, соглашаясь спать с ним? Мое тело хочет его вопреки всякой логике. Встаю, подхожу к раковине, набираю ледяную воду и умываюсь. Лицо горит.

Что мне делать? Не могу же я здесь вечно сидеть.

Соберись, Джун. Посмотри в лицо ему и самой себе. И своей взбесившейся вагине. Проклятье! Делаю глубокий вдох и выхожу.

Когда возвращаюсь, вижу его с покрасневшим лицом и шортами, натянутыми до предела. Спокойно. Спокойно. Да, это я себе говорю, ясно?

— Трев, я не могу спать с тобой, не получается. Но, — глубокий вдох. — И одна я спать не хочу… Может, сделаем что-нибудь, чтобы немного успокоиться?

Он не отвечает, только улыбается, берет телефон и выходит на террасу позвонить.

Я сажусь на кровать и любуюсь его идеальной спиной. Его статной позой, волосами, которые в полумраке кажутся почти черными. Стройными, крепкими ногами. Венами на руках.

Кусаю губу. Этот парень — просто мечта.

Закончив разговор, он открывает балконную дверь и манит меня за собой. Вечерний воздух бьет наотмашь, холодно, дует противный ветерок. Я прижимаюсь к нему — он как живой радиатор. Как он это делает?

— Хочешь подняться наверх?

— Куда наверх?

Он целует меня в щеку и прижимает к себе.

— На террасу на крыше. Огни города отсюда — просто зрелище, а представь, каково там, на четыре этажа выше.

— Хорошо.

Забегаю в комнату только чтобы натянуть первые попавшиеся штаны. Он накидывает майку, и мы выходим.

Миновав холл, он ведет меня по ярко освещенному тихому коридору. Стены обиты темным деревом, а зеркала отражают мягкий свет. Мы садимся в лифт и поднимаемся на террасу, которая целиком сделана из стекла. Кажется, будто ты внутри бриллианта.

— Хочешь увидеть самое интересное? — он лукаво смеется, и я киваю. Он переплетает свои пальцы с моими, и мы идем к серой двери, похожей на служебный вход. Я в замешательстве.

Он нажимает на звонок, отвечает мужской голос. Тревор просто говорит: «Бронь на Марроу», и дверь открывается.

Перед нами — другая часть террасы, и там… чертов бассейн с подогревом. Обалдеть.

Край бассейна сливается с горизонтом, он подсвечен мягким холодным светом, а вид на скайлайн³ Бруклина просто захватывает дух. В воде отражаются огни города и первые звезды.

Я замираю, не веря своим глазам. Знаю, что смотрю на это всё с открытым ртом. Глаза щиплет.

— О боже. Это невероятно.

Он улыбается и нежно целует мою руку.

— Я забронировал его только для нас, хотел сделать сюрприз.

И у тебя получилось.

Я подхожу ближе, завороженная, и касаюсь воды.

— Как личный оазис… — шепчу я. — Правда только для нас?

— Конечно, крошка. Слово скаута.

— Ты не был скаутом.

— Нет, и на самом деле у меня топографический кретинизм.

Я заливаюсь смехом и скидываю одежду на бортик, оставаясь в белье. Тревор делает то же самое и ныряет за мной в теплую воду. Тишина ночи окутывает нас. Звезды сияют над головой. Мир замирает. Холод исчезает. Остается только тепло бассейна и тепло его глаз. Он обнимает меня, ласкает, нежно целует, ни разу не переходя границы, которые я установила.

В этот момент я понимаю одну вещь: всю свою жизнь я чувствовала себя добычей. Девушкой, находящейся во власти обстоятельств.

Во власти отца, который и не отец вовсе.

Во власти токсичной любви.

И вот теперь… пожалуй, я начинаю понимать, что могу справляться со всем и по-своему.

Наверное, я не такая уж «неправильная», раз есть кто-то, готовый ценить меня, как Мелисса, и любить так чисто, как Тревор.

Когда мы отстраняемся друг от друга, мое тело реагирует так, будто от него только что оторвали кусок.

Он замечает это и перебирается к краю бассейна, где небольшой выступ позволяет ему сесть, и притягивает меня к себе на колени.

— Джун, ты невероятная.

Я глажу его по щеке.

— Ты тоже.

Его улыбка становится шире, он проводит большим пальцем по моим губам.

— Можно тебя поцеловать?

В