Бухгалтер для Босса - Никки Зима

Смотрит на меня в упор.

Меня осеняет.

Так. Это всё неспроста. Костик прекрасно всё знает, просто придуривается.

Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы перемножить дважды два и получить ответ.

Левые документы по словам Карины пришли на электронную почту, потом попали в распечатанные пачки. Только Костик мог удалённо воткнуть их в очередь печати.

Потом письма исчезают. Вместе с этим отзывается уточнёнка из налоговой.

Я пока не могу доказать его причастность, но без него тут не обошлось.

Сейчас мы с Василием просим помощи у того, кто если не организовал этот хаос, то как минимум поучаствовал вместе с Кариной.

Какие у него мотивы? Она что, ему сиськи показала?

Это вряд ли, уж слишком он невзрачен.

Думай, Жуля, думай.

Я вспоминаю. Прошлый год.

Костик орал на весь этаж, что ему начислили слишком маленькую премию.

Хотя ему её и не должны были начислять — он тогда полквартала прогулял.

Он объяснял своё отсутствие тем, что во всём мире люди переходят на удалёнку, оборудование работает, значит, он свою работу выполняет отлично.

Это я дура решила его пожалеть и не фиксировала его прогулы.

Но долго он орал. Вот и мотив. Сам про месть проговорился.

Хрен тебе моржовый, Костик, а не месть! Жуля выходит на тропу войны! Не Жуля первая откопала топор войны!

— До конца дня, — говорю я твёрдо, — мне нужно до конца дня знать, кто это был. До 18–00 ты дашь мне список всех, кто имел доступ к системе обмена документами с налоговой. Все записи с камер видеонаблюдения за последние две недели.

— Но…

Я хлопаю ладонью по столу с такой силой, что монитор на нём подпрыгивает, а Василь втягивает голову в плечи, а Костик вскакивает с места.

— Ты меня понял? — мой голос груб и глубок, как это в преисподней.

— Я постараюсь, — он отвечает почти дрожащим голосом, поправляет очки, — постараюсь помочь.

Выходит, даже не попрощавшись.

Я смотрю на дверь, потом беру телефон и пишу ответ неизвестному номеру: «иду».

— Мне нужно сходить на первый этаж. Прикрой меня, если будут спрашивать.

— Хорошо, — без лишних расспросов соглашается Василь, — кажется, он тоже под впечатлением от моего тембра.

Спускаюсь вниз. Нахожу нужную туалетную комнату. Застываю. Сердце колотится. Сканирую роскошное помещение с десятком мраморных умывальников. Все кабинки приоткрыты. Никого.

Вдруг за спиной хлопает входная дверь.

Резко оборачиваюсь и замечаю женщину в униформе уборщицы.

Немолодая, неприметная. В руках — модное ведро и швабра. Она поднимает на меня глаза.

— Это вы? — спрашиваю женщину.

Но следующее мгновение дверь в уборную с грохотом распахивается.

На пороге стоит Карина. В одной руке — телефон с включённой камерой, направленный на меня.

На её лице — торжество.

— Вот ты где, Юля! Ты думала, что разобралась со мной? Хрена с два! — орёт она, делая шаг вперёд, — отдавайте бумаги! Я всё знаю!

Я даже не успеваю среагировать. Надо же, какая резкая.

А ведь совсем недавно слезу в кабинете у Мещерякова пускала. А ты не охренела вообще?

— Иначе пожалеете! — голос у неё визгливый, срывающийся, — вы даже не представляете, с кем связались!

Уборщица испуганно вжимает голову в плечи, прикрывает лицо рукой и быстрым шагом, почти бегом, выскальзывает в коридор со шваброй и ведром в руках.

Я даже не знаю, радоваться мне или огорчаться такому повороту событий.

Остаёмся вдвоём. Карина продолжает орать, тыча в меня телефоном, но я уже не слышу слов.

Смотрю на неё и думаю: откуда эта тварь узнала? Кто слил? Костик? Больше некому.

«Вы не представляете, с кем связались».

Это она мне? Или про себя? Сейчас мы посмотрим, кто пожалеет.

Внутри всё булькает. Кипит. Она не понимает, что мне не страшно. Не больно.

Я знаю, что кипит. Злость. Интересно, ей слышно?

Нет, она не только глупа, но и ещё и глуховата, мне кажется, мою клокочущую злость слышно у ближайшей станции метро.

Карина орёт, размахивает телефоном, не замечая, что я ещё раз по-деловому осматриваю кабинки.

В уборной никого. Прекрасно.

Я делаю шаг к ней. Потом ещё один. Она инстинктивно отступает в сторону.

Я спокойно подхожу к двери, берусь за ручку и закрываю её изнутри.

Поворачиваю язычок замка. Щелчок.

Разворачиваюсь. Медленно. Очень медленно. Карина смотрит на дверь, потом на меня, и до неё начинает доходить, что выход заблокирован.

— Ты что? — голос у неё уже не такой уверенный, — я буду кричать!

— Ты и так кричишь, — говорю я тихо, спокойно, даже слишком спокойно, — мне даже не верится, что ты сама пришла. Я очень хотела поговорить с тобой с глазу на глаз.

Она пятится назад, упирается спиной в холодный кафель.

— Юлия, остановитесь. Вы же бухгалтер? — её глаза испуганно бегают.

— Да.

— Это же не наш метод!

Я подхожу ближе. Останавливаюсь вплотную. Между нами сантиметров пять и её рука с трясущимся телефоном.

— Б-б-бить будете? — она внезапно переходит на «вы».

— Нет, вести разъяснительную работу…

Она пытается свалить, проскользнув у меня под мышкой.

Хватаю её за локоны, которые пахнут дорогим лакированным дерьмом. Тяну от себя, прижимая её обратно к стене.

Потом слегка придавливаю «фасадом». Её голова оказывается у меня между грудей.

Она пытается вырваться, но я уже наваливаюсь корпусом, припираю её к стене всем весом. Карине трудно дышать. Карина мычит, пробует бить меня свободной рукой по спине, но куда ей.

— Карина, будешь вести себя по-человечески, я тебя отпущу, — говорю я почти ласково, — кивни, если поняла.

Она кивает и перестаёт колотить меня острым кулачком по спине.

— Чья была идея подставить меня? Я же тебе ничего плохого не сделала.

— Отпусти!

— И не подумаю. Кто сказал тебе, что я здесь, на первом этаже?

Она пытается вырваться и боднуть коленом, я опять слегка прижимаю её к стенке. Знаю, что не нанесу травм и увечий.

— Ай! — орёт она, — больно! Пусти!

— Хорошо, — я чуть ослабляю давление, — повторяю вопрос. Кто сказал тебе, что я здесь, на первом этаже? Чья была идея подставить меня?

— Я ни при чём! — выдыхает она сквозь сжатые зубы, — Костик! Костик увидел сообщение в твоём телефоне и сказал, что ты идёшь на встречу с информатором на первый этаж!

Я так и думала. У него точно рыльце в пушку.

Немного отстраняюсь.

— Телефон, — требую я.

Карина сжимает его мёртвой хваткой. Пальцы побелели, костяшки выпирают, ногти впиваются в корпус.

Она смотрит на меня волком, в глазах — смесь страха и упрямства.

С перекошенным от