Бухгалтер для Босса - Никки Зима

Карина артистично достаёт платок и, как на сцене, прикрывает лицо руками, будто плачет.

Актриса из неё херовая. За такую игру в театре её бы уволили. Дура! Сцена не признаёт слова «игра». Играть можно в карты, в куклы, в шахматы, в конце концов.

На сцене нужно жить. Моё лицо морщится помимо своей воли.

Краем глаза наблюдаю, как Мещеряков относится к этому цирку.

Он верит? Неужели верит?

— Карина Эдуардовна, — Мещеряков снова смотрит на неё, — с какого адреса пришли эти документы?

Молодец, его не проведёшь.

Карина преображается.

— Ой, — она морщит лоб, — я уже не помню точно. Можно выйти?

— Нет. Ответьте на вопрос.

— Какой-то контрагент, наверное. Могу посмотреть в ноутбуке.

Не, ну клоунесса. Комик-стендапер! Такую надо отпускать на волю, Максим Дмитриевич.

Такой цирк должен непременно гастролировать по стране.

— Посмотрите.

— Сейчас принесу, он у меня в кабинете на столе, — она привстаёт.

— Сидите, — Мещеряков жмёт селектор, — Дарья, будьте так добры, принесите ноутбук Карины Эдуардовны.

Через пару минут Карина открывает ноутбук.

Мещеряков требует повернуть экран к себе, так, чтобы он видел.

Моя недоброжелательница щёлкает клавишами. Лицо у неё вытягивается.

— Странно… Я не могу найти. Сейчас проверю…

Она листает, кликает. Пауза затягивается.

— Знаете, — говорит она растерянно, — почему-то этих писем нет. Вообще. Ни во входящих, ни в удалённых. Как будто их кто-то удалил. Безвозвратно.

Я смотрю на неё. Она смотрит в экран и хлопает ресницами. Мещеряков молчит вижу, как задвигалась его нижняя челюсть.

Тучи сгущаются, по-моему, он сейчас будет орать.

У Карины на лице траур. Ну что, где твоя мерзкая улыбка?

Грустной жопой радостно не пернёшь! Кто сказал?

Мне кажется, Леонардо да Винчи, по крайней мере так считает Маринка.

И тут мне на телефон приходит сообщение с незнакомого номера:

«Не нервничайте. Не подавайте виду, после того, как прочитаете сообщение дальше. После того, как закончите у Босса идите в женский туалет на первом этаже, тот, что в конце коридора. Я знаю, кто подставил вас. Я знаю, как подделывали документы. Если хотите вылезти из этого болота — никому ни слова. Приходите одна.»

Не успеваю я открыть рот, чтобы ещё что-то сказать, как телефон Мещерякова тоже издаёт противный звук. Он смотрит на экран, и лицо у него меняется.

— Что за чёрт?

Потом у меня. Смотрю на свой телефон. Тоже уведомление. Банк. Срочное.

Открываю и не верю глазам.

— Счета заблокированы, — говорю вслух, — по требованию налоговой.

Карина смотрит на нас круглыми глазами.

— Смирнова, — Мещеряков уже не смотрит на неё, он смотрит на меня, — узнайте, в чём дело. Быстро.

Куда же мне деваться, не могу же я разорваться на две половинки. Это только у головного мозга, задницы и таблетки бывают две половинки, а я целая.

Куда мне? На первый этаж? Или разбираться со счетами?

Выбираю второе.

Я вылетаю из кабинета, даже дверь забываю закрыть. В коридоре набираю номер нашего менеджера в банке.

Лена. Мы с ней лет пять работаем, всегда помогает, подсказывает.

— Лена, привет, это Юля. Узнала?

— Да, конечно!

— Что у нас случилось? Счета заблокированы.

— Юль, я как раз тебе собиралась звонить. Налоговая не получила уточнённую декларацию. Ту, что вы должны были подать ещё две недели назад.

— В смысле не получила? — я даже останавливаюсь посреди коридора, — я подавала. Лично. Через систему. У меня подтверждение есть.

— Юль, я тебе скину распоряжение о блокировке: в налоговой нет декларации. Они выставили требование, мы обязаны были заблокировать.

— Ладно, сейчас буду разбираться.

Кладу трубку. Бегу к себе в кабинет.

Я подавала. Я точно подавала. У меня же квитанция есть, подтверждение оператора…

Вася уже на месте, чай пьёт.

— Что опять?

— Вась, у нас счета заблокировали.

Он давится чаем.

— Чего? С какого перепуга?

— Налоговая пишет, что нет уточнёнки. А я подавала. Ты помнишь, мы с тобой вместе проверяли перед отправкой?

— Помню, — Вася лицо вытирает, — всё нормально было. Какого хрена у нас происходит?

Сажусь за комп. Захожу в систему документооборота. Смотрю историю.

И вижу: ну не охренеть не встать!

— Вась, иди сюда.

Он подходит, смотрит в монитор.

— Я отправила. Видишь? Вот дата, вот время, вот подтверждение оператора. А через день… — я листаю вниз, — через день кто-то зашёл и отозвал документ.

— Кто?

— Учётка моя. Время — три часа ночи.

Вася недоумённо спрашивает:

— Ты в три часа ночи работала?

— Я в три часа ночи всегда сплю, Василь.

Мы смотрим друг на друга.

— Это не я. Давай Костика сюда.

Вася исчезает за дверью. Я смотрю на монитор и пытаюсь понять, что всё это значит. Получается: мы сдали, кто-то отозвал уточнённую декларацию, налоговая посчитала, что мы не сдали отчетность, а вычеты уже начислили.

Костик входит вслед за Василием. На лице недовольство: «какого хрена меня дёргают».

— Чего надо-то? — он даже не смотрит на меня.

Вот хамло.

— Костя. Во-первых, здравствуй. А во-вторых, присядь рядом.

Он садится. Недовольно, через губу говорит «здрассте». Телефон убирает в карман.

— Смотри, — поворачиваю монитор, — кто-то под моей учёткой отозвал уточнённую декларацию. Теперь нам из-за неё счета заблокировали.

Костик смотрит в экран. Лицо не меняется.

— Ну? А я тут при чём?

Вам тоже часто хочется придушить айтишников? Единственное, что вас сдерживает, — это их задротский жалкий внешний вид?

— Мне нужно знать, кто это был. Ты же сисадмин. У тебя есть логи, доступы, IP-адреса. Определи.

Он усмехается. Медленно потягивается. Он будто доволен тем, что у меня проблемы.

— Юлия Викторовна, — растягивает Костик, — это ж не пять минут. Там копать надо. Логи поднимать, сессии смотреть, время сверять.

— Сколько тебе нужно времени?

— Может, неделя. А может, и две.

— Неделя? — у меня внутри всё закипает. — Ты издеваешься? Ты понимаешь, что кто-то влез в систему, за которую ты отвечаешь? У тебя дыры в безопасности. Выходит, что любой может залезть и парализовать финансы компании.

— Почему это у меня дыры? — Костик скалится как волчонок, — может, это вы сама специально…

— Ты в своём уме? Что значит специально? Мне-то это зачем?

— А вдруг вы так свои косяки прикрываете и пытаетесь свалить на кого-то. Откуда мне знать.

— Костик, ты обкурился? Может, это у тебя косяки? Что ты несёшь?

— Ну или может, не косяки, а может, вы так мстите компании…

— Кость, у тебя реально крыша едет? — вмешивается Василь, — компании важно поймать того, кто мутит воду.

— Ну, — Костик равнодушно пожимает плечами, — не всё, что важно для компании, важно для меня. И не всё, что