Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис

Я выдохнула. Нет, ну я же не знала, кто там шёл. Это была самооборона. По сути, я могла бы напомнить ему про вчерашний должок, когда обеспечила алиби. Но кто знает — вдруг эта карта ещё пригодится. Никита ждал ответа. Я ведь ничего не теряю, верно? Просто спуститься к подъезду — и больше никуда. Самый безумный поступок за мои семнадцать лет. Надо же хоть иногда брать от жизни всё. Сколько можно сидеть в четырёх стенах? Я даже в гости к подруге давно не ходила.

Взвесив все «за» и «против», я ответила:

— Ты точно не маньяк?

— Вера, — укоризненно протянул Никита. — Нет, я не маньяк. Ничего плохого тебе не сделаю. Мы просто прогуляемся, — заверил он.

Голос звучал ласково, успокаивающе. Я решила довериться и пообещала выйти через пятнадцать минут.

Напялила джинсы, футболку с принтом «Доктор Кто», зачесала волосы в высокий хвост. Выключив свет, осторожно выглянула в коридор. Никого. Полы у нас не скрипят. Зато входная дверь — на редкость противная: чтобы её закрыть, нужно хорошенько хлопнуть, иначе замок соскочит. Понадеявшись на удачу, я обула кроссовки, стянула с вешалки куртку и аккуратно отворила дверь. Мама по-прежнему сидела в мастерской — отвлечь её было практически невозможно. Папу пушкой не разбудишь. А вот бабушка спит очень чутко. Чтобы её не потревожить, нужно очень постараться.

Прикрыв дверь, я нажала на неё плечом — раздался звонкий щелчок. Выругалась про себя, достала ключи, закрыла на два оборота и быстро сбежала по лестнице.

Меня охватил поистине детский восторг. Никогда ещё не выходила из дома так поздно ночью. Обычно со Светкой мы гуляли максимум до двенадцати, а потом либо расходились, либо я оставалась у неё — потому что бабушка была против гостей. Исключение — только мой день рождения. Я выбежала на улицу с горящими от счастья глазами и бешено колотящимся сердцем. Никита ждал под козырьком подъезда. Увидев меня, он рассмеялся.

— Выбежала бы ты себя сейчас, — прыснул он.

— Не видела. Отстань, — отмахнулась я. — Ничего себе…

Настолько тёмной ночи я почти ничего не видела. Казалось, в мире существует только островок света, под которым мы уместились. Я полной грудью вдохнула холодный воздух и выдохнула клуб белого горячего пара. Это было чувство полной свободы — такого я никогда не испытывала. Тихая, спокойная ночь. Как я раньше подобного не замечала?

— Пойдём? — спросил Никита, подходя ближе. Я кивнула.

Мы двинулись через детскую площадку. Я не знала, куда он меня ведёт — он лишь освещал путь фонариком телефона. Сейчас я ни о чём не беспокоилась. Просто вот так прогуляться без людской суеты — это уже дорогого стоит.

— Ты продолжаешь рисовать? — спросил Никита, прерывая безмятежную тишину.

— Нет… Подожди, откуда ты знаешь, что я рисовала? — опешила я, останавливаясь.

— Я же говорил — мы с тобой дружили в детстве, — напомнил он.

— А подробнее? Я ничего не помню из детства — вплоть до третьего класса.

— Ну раз не помнишь, то и я ничего говорить не буду, — заявил Никита. — Так что насчёт рисования?

Я надулась. Что ему стоит рассказать хоть что-то? Я бы лучше его понимала. Если он, конечно, не врёт и действительно меня знает. Может, удастся его разговорить?

— Я бросила рисовать примерно два года назад.

Никита явно не ожидал, что я всё-таки отвечу, и какое-то время мы шли молча.

Тогда, в конце девятого класса, накануне экзаменов и выбора дальнейшего пути (уйти после девятого или остаться до одиннадцатого), добрая половина класса тряслась от нервов. Каждый справлялся как мог — и многие обзавелись не самыми хорошими привычками. Ужасное было время. Мы не знали, чего ждать от будущего, ещё не определились с профессией (да и сейчас, в общем-то, мало что изменилось). Я тогда всё свободное время посвящала рисункам и поделкам. У нас в доме до сих пор висит наша общая с мамой картина.

Я действительно получала удовольствие от процесса. Была полна амбиций и надежд. Увлеклась цифровым рисунком, немного анимацией. Но чем ближе подбирались даты экзаменов, тем сильнее сдавали нервы. Я плохо спала — если вообще спала. Работы становились мрачными, депрессивными. В них всё чаще проскальзывал один и тот же мотив: зло, которое пожирает детей.

Очень хорошо помню одну картину, которая пугала бабушку сильнее остальных. Чёрная собака, сотканная из теней, гонится за детьми. Она приснилась мне и не отпускала, пока я не изобразила её на холсте.

Отец тогда посоветовал сосредоточиться на учёбе, а рисование отложить до лета, когда сдам экзамены. Я послушалась — но к творчеству так и не вернулась. Нет, я пыталась. Пыталась рисовать, лепить, даже половину куклы сшила. Чем только не занималась. Но хватало меня на несколько недель — а чаще и того меньше. Потом я просто забросила попытки.

— Последнее время я только смотрю сериальчики и прокрастинирую, — закончила я. — Теперь твоя очередь. Расскажи о себе. Увлечения, родители, мечты о будущем. Прошлое? — осторожно добавила я.

— Увлечения? — Никита задумался. — Игры.

Я хмыкнула. Банальщина. Кто сейчас не играет? Я тоже иногда балуюсь — в основном в мобильные. Они неплохо убивают время. Но его следующий ответ меня поразил.

— Мне нравится их создавать. Неплохо разбираюсь в кодинге. Отец работает в крупной IT-компании. Планирую потом у него практику проходить.

— А мама?

Никита замялся.

— С мачехой живу, — неохотно признался он. — Мама ушла…

— Ой, мне жаль.

— Ничего.

Он рассмеялся. А я почувствовала себя неловко. Мы ещё какое-то время молчали, пока я не заметила, что мы вышли из двора и направляемся к старому долгострою.

— Так, куда мы идём? — всё-таки спросила я.

— Увидишь, — загадочно ответил Никита.

— Нет, — я остановилась посреди дороги. — Я серьёзно. Если сейчас не объяснишь — никуда не пойду! — скрестила руки на груди.

Никита встал напротив, насмешливо глядя мне в глаза.

— Чего ты испугалась? Не съем же я тебя.

— Кто тебя знает? — посмотрела я с вызовом.

— Только если ты сама мне позволишь, — лукаво проговорил он.

— Фу, — скривилась я.

Недострой — высокое девятиэтажное здание — стоял здесь сколько я себя помню. В детстве мама пугала меня байками про призраков, чтобы я туда не лазила. Но получалось ровно наоборот. Из-за любознательности и веры в мистику я проводила там уйму времени — и Светку с собой таскала. А она за любой движ, даже самый сомнительный. Лет в пятнадцать мы с