Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

— Сергей Сергеевич, доброе утро, — произнёс он, переступая порог.

— Привет, Матвей, присаживайся, — хозяин кабинета указал молодому человеку на стул напротив, жестом предлагая расположиться поудобнее. — У меня к тебе дело. Серьёзное.

— Слушаю вас внимательно, — Матвей сел, выпрямив спину, и сложил руки на коленях, всем видом демонстрируя готовность к разговору.

— В общем, я прикупил одно убыточное предприятие, «Монолит» называется, — Сергей Сергеевич откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на собеседника. — Тебя ставлю туда генеральным. Нужно вывести компанию в лидеры рынка в течение двух — трех лет.

— Но я… э-э… — запнулся Берестов, явно не ожидая такого поворота. Его пальцы непроизвольно сжались, а брови удивлённо приподнялись. — Сергей Сергеевич, я же никогда не управлял. У меня опыт в маркетинге, в продажах…

— Не переживай, — спокойно перебил его шеф, подняв ладонь в успокаивающем жесте. — Фактически управлять будет Миша — он уже в теме, разбирается в стройке. Ты — только официальное лицо. Будешь представлять компанию на встречах, подписывать документы, участвовать в переговорах. А Миша будет заниматься операционкой.

Матвей выдохнул и немного успокоился. На его лице отразилось облегчение, хотя в глазах ещё читалась настороженность.

— То есть я… как бы лицо компании? — уточнил он, слегка расслабившись и откидываясь на спинку стула.

— Именно, — кивнул Сергей Сергеевич. — И поверь, это большая честь. Я выбрал тебя не просто так. У тебя отличная репутация, ты умеешь держаться на публике, у тебя хорошие связи. Это именно то, что нужно «Монолиту» для ребрендинга.

Берестов помолчал, обдумывая сказанное. Затем медленно кивнул:

— Хорошо, Сергей Сергеевич. Я согласен. Постараюсь вас не подвести.

— Вот и славно, — улыбнулся шеф и протянул ему папку с документами. — Тогда начнём с изучения текущего положения дел. Здесь всё: от штатного расписания до последних финансовых отчётов.

Наши дни.

— Глеб Андреевич, к вам пришли, — сдержанно сообщила секретарша по селекторному телефону, её голос прозвучал чуть приглушённо из-за помехи в динамике.

— Кто ещё? — устало выдохнул Миллер, не отрываясь от бумаг. Он провёл рукой по виску, пытаясь унять нарастающую головную боль.

— Э-э… это Татьяна Лебедева, — слегка замялась секретарша.

Глеб тяжело вздохнул. Уж кого-кого, а Таню он точно сейчас видеть не желал. Но девушка уже была в его приёмной — соврать не получится.

— Пусть войдёт, — бросил он коротко, откладывая ручку и откидываясь на спинку кресла.

Дверь распахнулась с резким хлопком — так, что ударилась о стену, отозвавшись глухим стуком. Татьяна процокала каблуками прямо к его столу, не дожидаясь приглашения. Её походка была нарочито уверенной, но в глазах мелькнуло что-то тревожное.

— Любимый, — протянула она, растягивая гласные, — а почему ты мне не сказал, что сегодня вечером у нас в компании какой-то фантастический ужин?

Глеб заскрипел зубами, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Таня, — произнёс он сквозь стиснутые зубы, — это деловая встреча с клиентами и инвесторами. Никакого отношения к твоим «танцулькам» это не имеет. Поняла? — Он бросил на неё грозный взгляд и снова уткнулся в бумаги, ясно давая понять, что разговор окончен.

Но девушка словно не заметила его тона. Она вальяжно опустилась в кресло, закинула ногу на ногу и поправила прядь волос.

— Нет, ну я просто хотела уточнить… — протянула она. — Я слышала разговоры среди сотрудников — говорят, туда приглашают парами. Так что, Глебушка, я, наверное, пойду с тобой.

Глеб резко швырнул ручку — та со стуком упала на пол и подкатилась к ногам Татьяны. Он поднялся, медленно обошёл стол и наклонился к ней, глядя прямо в глаза.

— Запомни раз и навсегда: ты никаким боком к этой компании не относишься, — произнёс он жёстко. — Так что будь добра не употреблять в своей речи местоимение «наша». Она чья угодно — моя, моего отца, но не твоя. А значит, не наша. Поняла? — Его голос зазвучал громче, почти срываясь на крик.

Он присел на край стола и поднял вверх указательный палец, подчёркивая важность следующих слов:

— На ужин действительно приглашают с парой, но ты мне не пара. Мы с тобой не вместе. То, что ты иногда у меня ночуешь, не делает тебя моей девушкой.

Татьяна резко выпрямилась, её лицо побледнело. Она уставилась на него с непонятным выражением — смесью обиды и злости. Затем, едва сдерживая дрожь в голосе, произнесла:

— Но мы ведь так много времени проводим вместе… И не только в постели. Я помогала тебе костюм выбирать, — она начала загибать пальцы, — потом мы с тобой ходили в кино, ездили на выходные за город…

Миллер отошёл к окну, засунув руки в карманы брюк. Он смотрел на город за стеклом, но видел перед собой лишь её настойчивый взгляд.

— Ты… ты меня раздражаешь, Танюша, — наконец произнёс он. — Веришь? Тебя слишком много. Ты просто всюду, — он взмахнул руками, описывая какую-то эфемерную окружность. — Ты своим присутствием меня задавила. Вот скажи, зачем ты сейчас сюда припёрлась? У тебя же есть своя работа. Занимайся своими делами и не лезь ко мне.

Он развернулся к ней лицом и пристально посмотрел. Увидев, как в глазах девушки заблестели слёзы, он махнул рукой и вернулся за стол.

— Это всё из-за неё, — прошептала Таня едва слышно.

— Не понял. Повтори. Что ты сказала? — зашипел Глеб, резко поднимая голову.

— Я сказала, что это всё из-за неё! — уже закричала девушка, вскакивая на ноги. — Не успела эта гадина приехать, как ты сразу в стойку встал. Быстро ничего не скажешь!

Миллер на секунду замер, вглядываясь в её искажённое злобой лицо. Затем резко провёл рукой по столу — документы и папки с шумом полетели на пол. Он вскочил, подбежал к Татьяне, зло сжимая челюсть.

— Я никогда не бил женщин, — процедил он сквозь зубы, — но ты заставишь меня нарушить это правило. Не переходи границы и выметайся отсюда. Быстро.

Он схватил Таню за руку и буквально выставил её за дверь, с силой хлопнув ею так, что задрожали стёкла в шкафу.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Глеб провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Где-то вдалеке послышался стук каблуков — Таня уходила.

Миллер сел в кресло, где только что сидела Таня Лебедева, и, скрестив руки в замок, прикрыл глаза.

«Это всё из-за неё…» — эти Танькины слова пульсировали у него в голове, словно болезненный ритм, отдаваясь в висках тупой болью.

— Почему же я так разозлился? — мысленно спросил себя Глеб. — Лебедева, по сути, права. Я действительно потерялся с тех пор,