Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова
Засов снаружи не сдвинулся. Я толкнула дверь плечом, но она лишь задрожала в петлях, а из коридора донесся новый треск, на этот раз гораздо ближе. Прикоснувшись к дереву тыльной стороной ладони, я почувствовала жар и отшатнулась.
Открывать такую дверь было нельзя, даже если бы мне удалось выбить засов. За ней уже горело. Я схватила лежавшую на кресле шерстяную накидку, вылила на нее воду из кувшина и затолкала мокрую ткань в щель под дверью. Потом намочила полотенце, прижала к лицу и опустилась на колени, потому что под потолком уже собирался густой дым.
Окно выходило во внутренний двор. Под ним тянулась крыша крытой галереи, соединявшей это крыло с главным теремом, но до нее оставалось не меньше человеческого роста. Прыжок мог закончиться сломанной ногой, однако выбор между падением и огнем был несложным.
Я сорвала с постели простыню, связала ее с покрывалом и обмотала конец вокруг тяжелой ножки кровати. Дым уже щипал глаза, а дверь начинала темнеть по краям.
Раскрыв окно, я высунулась наружу и закричала. Во дворе пока никто не смотрел наверх, зато из-под крыши коридора уже выбивались первые языки пламени. Я перебросила связанную ткань через подоконник, крепко ухватилась обеими руками и осторожно спустила ноги наружу. Внизу шумели люди, кто-то наконец заметил дым и поднял тревогу, но ждать помощи я не могла. Дерево за спиной громко треснуло, и в комнату через щели ворвался жар.
Я оттолкнулась от стены и начала спускаться. Ткань резала ладони, ноги несколько раз соскользнули по бревнам, а затем узел наверху подозрительно затрещал. До крыши оставалось совсем немного, когда простыня вырвалась из рук, и я рухнула на деревянный скат, больно ударившись коленом.
Несколько мгновений я лежала, пытаясь вдохнуть, потом заставила себя подняться. По галерее огонь уже полз к главному терему, перескакивая с одной сухой доски на другую. Внизу слуги метались с ведрами, выливая воду на стену горящего крыла, хотя большая часть ее стекала по бревнам, даже не достигая крыши.
– Лестницу сюда! – крикнула я, стараясь перекрыть общий шум. – И топоры несите!
Меня услышали не сразу. Один из дворовых поднял голову, замер, увидев княгиню на крыше, а затем бросился за лестницей. Через несколько минут ее приставили к краю галереи, и я начала спускаться, цепляясь саднящими ладонями за перекладины.
Во дворе царил беспорядок. Люди сталкивались, расплескивали воду и кричали друг на друга, а пламя тем временем продвигалось все дальше по крыше галереи.
– Перестаньте лить воду на горящее крыло! – закричала я, хватая за рукав ближайшего слугу. – Там уже нечего спасать. Рубите галерею!
Мужчина уставился на меня так, словно я приказала ему снести весь дом.
– Матушка-княгиня, это же переход…
– Именно по нему огонь доберется до остальных построек! – перебила я. – Несите топоры и разбирайте крышу посередине. Быстрее, пока пламя не дошло!
Несколько дворовых все еще колебались, но старший плотник первым понял, чего я добиваюсь. Он выхватил топор у стоявшего рядом мужчины, вскочил на нижнюю площадку и с силой ударил по опоре галереи.
– Делайте, как княгиня велит! – гаркнул он. – Одни рубят переход, остальные мочат крышу и стены!
Люди наконец перестали метаться. От колодца выстроилась цепочка, ведра пошли из рук в руки, а мужчины с топорами принялись ломать деревянный переход, отделяя горящее крыло от главного дома.
В этот момент из соседнего крыла выбежали Маруся и Дуняша. Обе были растрепаны, но, увидев меня живой, бросились навстречу.
– Матушка-княгиня! Мы думали, вы остались там!
– Я выбралась. Где Авдотья, Марфа, князь и сыновья?
– Ваши невестки возле колодца, обе целы, – ответила Маруся. – Авдотья Марфу от дыма подальше увела. А князь с самого рассвета допрашивает людей у дальних ворот, княжичи вместе с ним. За ними уже послали, но отсюда до старой караульни далеко.
Я посмотрела в указанную сторону и увидела Авдотью, державшую беременную Марфу за руку. Рядом с ними стояла Яра, бледная и перепуганная, но невредимая. Убедившись, что все три девушки выбрались из дома, я снова повернулась к служанкам.
– Маруся, собирай всех, кто выбрался из дома, и пересчитай. Дуняша, расспроси остальных, кого они видели последним, и кто мог остаться внутри. Сами в дом не возвращайтесь.
Обе сразу кивнули. Маруся принялась останавливать выбегавших людей и громко называть их по именам, а Дуняша побежала к сбившимся возле колодца служанкам, расспрашивая, кого они видели последним.
Маруся вернулась первой и сообщила, что почти все обитатели жилого крыла уже находились во дворе. Не хватало только Родиона и Данилы, стоявших возле моей двери, но никто из слуг не видел, чтобы они выбирались из дома.
– Скажите плотнику, что в коридоре могли остаться люди, – велела я. – И нужно остановить огонь, иначе спасать придется уже весь терем.
Топоры один за другим врубались в опоры галереи. Дерево трещало, надломленная крыша проседала все ниже, а пламя уже подбиралось к тому месту, где работали мужчины.
– Все вниз! – крикнул плотник, заметив, как повело одну из балок. – Сейчас рухнет!
Люди поспешно спрыгнули с площадки и отступили. Через несколько мгновений середина перехода обвалилась с таким грохотом, что земля под ногами задрожала, а в воздух взметнулся целый сноп искр.
На мгновение мне показалось, что стало только хуже. Пламя взвилось выше крыши, однако между горящим крылом и главным теремом теперь зиял широкий провал, через который огонь уже не мог перебраться. Люди продолжили поливать соседнюю стену и крышу, но прежней паники во дворе больше не было.
Первым во двор вбежал Олег. За ним появились Всеволод и Павел, а Михаил шел следом, расталкивая оказавшихся на пути людей и не сводя глаз с горящего крыла.
– Матушка! – Олег обхватил меня за плечи, едва не сбив с ног.
– Со мной все хорошо, я выбралась через окно, но возле моей двери могли остаться дружинники. – ответила я, осторожно отстраняя его.
К нам тут же подошла Яра, взяла Олега за руку,