Позволь мне остаться - Екатерина Аверина

его глазах не ронял. Ты сама с этим прекрасно справляешься, буквально сметая все на своем пути и отталкивая от себя парня. Юль, ты через злость на меня сына решила окончательно потерять? Или может вспомнишь, что взрослая женщина, и мы как-то будем договариваться? Я не хочу враждовать с тобой. И тем более не хочу, чтобы из-за твоей дурости Демьян лишился матери.

— Ты же видишь, я ему больше не нужна, — Юля складывает руки на груди и снова косится на меня. — Тут и без меня интересно.

От ее намеков неприятные мурашки ползут по спине.

— Так, — Мир медленно выдыхает, с трудом сдерживаясь. — Начинам сначала. Иди ко мне, — тянет руку. Подхожу ближе. — Это моя невеста, Лия.

— Невеста?

Мирон жестом пресекает попытку своей бывшей снова его зацепить.

— Лия, это моя бывшая... жена и мать Демьяна, Юля.

— Очень приятно, — мягко произношу, вспоминая, чему учила меня мама. — Вы очень красивая. У Дёмы есть ваши черты, — и улыбаюсь.

Юля явно такого не ожидала. Теряется, не зная, что ответить, а Мир благодарно сжимает мою ладонь.

— Пойдемте на кухню? Чай попьем. За чаем и говорить будет легче, — продолжаю я разряжать между ними обстановку.

Родители говорили, что за чаем с печеньем ругаться уже никому не захочется. Чай успокоит и создаст комфортную обстановку для беседы. Нам всем это очень нужно. Особенно Дёме. Плохо, что при живых маме и папе он сам себя поставил перед выбором. В нашу жизнь приходят разные люди, многие так же стремительно из нее уходят, а семья — это то, что живет в памяти, в сердце, даже когда на земле уже никого из близких не остается. Мне не хочется, чтобы этот мальчик вырвал кого-то из родителей из своего сердца просто потому, что они не могут договориться. Очевидно же, что мама ему дорога. Просто сейчас он зол, обижен на нее. Это можно исправить.

Я сама завариваю для всех чай, накрываю на стол и выставляю песочное печенье в плетеной корзинке. Юля с Мироном молча сверлят друг друга взглядами. Я сажусь рядом с Миром, нахожу его руку под столом и провожу пальцами по выпуклым венам.

— Юля, я тебе не враг. И не враг нашему сыну. Насильно его здесь никто не держит. Это было его решение — приехать, остаться. Тебе это решение придется уважать, нравится оно или нет. Я тоже был не в восторге от некоторых его замашек, но мы над этим работаем. И все, чего я хочу, чтобы наш парень научился принимать родительскую любовь, заботу и воспитание. Чтобы никуда не влез в силу своего непростого характера, — Мир улыбается. — Чтобы получил образование, вернулся в спорт. Ты знала, что он хочет вернуться?

— Нет, — тихо отвечает Юля.

— Я уже все решил и со школой, и с тренером по хоккею. Но есть же какие-то вещи, которые ему может дать только мать. Давай мы как-то утопим топор нашей бессмысленной войны ради сына? У тебя давно своя семья, у меня тоже налаживается на личном. Но общий ребенок есть. И хотелось бы ему счастья. Парню нужны адекватные родители, ты не находишь?

— Адекватные — это как? — она ставит локти на стол, скрещивает пальцы под подбородком. — Это когда отец в войнушку играет, а остальные его ждут?

— Я ухожу со службы.

— Даже так? — ведет бровью Юля. — Смотри, как ты его зацепила, — ревниво хмыкнув, косится на меня. — Ради меня уходить не хотел.

— Юля, твою мать, — закатив глаза, вздыхает Мир.

— Да молчу я, молчу, — безрадостно смеется она. — И как ты представляешь себе нашу дальнейшую жизнь?

— Тебе придется заново искать подход к нашему сыну. Я со своей стороны даю ему все, что в моих силах. Наше с тобой личное остается в прошлом и никак не проецируется на Демьяна. Ты поддерживаешь для него мой авторитет, я — твой. Он должен чувствовать нашу поддержку и быть уверенным в каждом из родителей, а не метаться из стороны в сторону как флаг на ветру. Флаги, знаешь ли, иногда срывает с флагштоков. И ты сегодня уезжаешь отсюда либо согласившись на мои условия, либо навсегда, ибо я не дам тебе ломать пацану психику в переходном возрасте. Я все сказал, Юль.

— Видишь, какой он, — бывшая жена Мирона разворачивается ко мне. — Все за всех решил. Он, видите ли, все сказал.

Я лишь улыбаюсь ей. Мне нравится эта черта Мира. Он не просто так «решает», а заботится. Не принуждает, а убеждает. Не давит, а мягко показывает, как будет лучше. Я доверяю ему и его опыту на сто процентов.

— Вы знаете, Юль, — смело смотрю ей в глаза. — У нас с сестрой были оба родителя. Они очень любили друг друга, но мамы не стало. И как бы сильно мы не любили отца, её всегда не хватало. Ее тепла, мягкости, мудрых советов. А потом я увидела, как убивают моего отца. В этот момент мне показалось, что я умерла вместе с ним. Это было очень страшно. А вы… Живы оба! Оба здоровы. Крепко стоите на ногах и пытаетесь отобрать не Демьяна у отца, а отца у Демьяна. Думаете, Дёме не больно? Думаете, не страшно? Мне было бы очень, если бы мои отец и мама вдруг начали делить нас с сестрой, как вещь в магазине. Извините, — поднимаюсь, забираю свою чашку и покидаю кухню.

Этим двоим теперь точно лучше поговорить наедине. А я иду на второй этаж. Заглядываю к Юми. Ее нет в комнате. Иду в соседнюю и нахожу сестренку в компании Демьяна. Они устроились на полу у большого телевизора и азартно убивают каких-то космических монстров. Дёма яростно лупит по кнопкам джойстика, явно срывая свою злость на них.

— Что там? — заметив меня, спрашивает наш взъерошенный демонёнок.

— Все хорошо, — присаживаюсь на край кровати.

— Хочешь с нами? — предлагает мне Юми, задрав голову. Улыбаюсь, поправляю ей волосы.

— Я не умею.

— Серьезно? — удивляется Демьян. Двигается, освобождая мне место между ним и Юми. — Иди, научу. Это весело.

— А, давай! — легко соглашаюсь, пробираясь к ним.

Мы смеемся и бесимся, как настоящая семья. В какой-то момент Дёма снова становится серьезным и тихо