Босс под полтос. Вместе из мести? - Виктория Борисовна Волкова
Помню-помню. Сухонос в белом костюме, и я в кружевном платье и в шляпе. А вместо нарядных туфель пришлось надеть прошлогодние белые балетки. Их все равно под длинным платьем видно не было.
И друзьям жениха я туфельку не отдала. Стыдно было разношенную обувь светить. Зато ноги не болели. Я же почти весь вечер протанцевала.
А сейчас… Хочется не размаха, а тихую церемонию на берегу озера в окружении самых близких.
«Интересно, как мама отреагирует?» – дергаюсь от Майкиного вопроса. Похоже, пропажу она не заметила. Да и забыла, наверное, за двадцать лет.
А я теперь каждый вечер потихонечку перебираю тетради, вчитываюсь в мелкий почерк Сухоноса и все больше убеждаюсь в Дасиной правоте. Нет ничего криминального в этих гроссбухах.
Даже если и написано там черным по белому о взятке таможенникам, то ее еще надо доказать, эту взятку.
А так… Лишняя трата времени. Но я пока ручки не складываю. У Даси своя битва, а у меня своя. И сдаваться раньше времени я точно не намерена.
– Платье выбери сама, – улыбаюсь дочке. Смотрю на окрошку, и к горлу подкатывает тошнота. – Несвежее что-то?
– Мам, да все нормально, – нюхает содержимое своей тарелки Майя. – Очень вкусно. Мне понравилось.
– А мне нет, – морщу нос. Отставляю окрошку в сторону.
– Что тут у вас? – садится за стол Дася.
В бледно-голубом костюме и в розовой рубашке он кажется неотразимым. А как упирался в магазине! Еле-еле заставила померить.
И сегодня гордый ходит. Нравится ему.
– Да от окрошки запах какой-то! – киваю на тарелку.
– Нормально все! – забирает ее Дася. Неприхотливый мой. – Я поем. А то что-то зачах на совещании. Жрать хочется и пить…
– Вот окрошечка – самое то! – смеется Майя. И я улыбаюсь довольно. Откинувшись на спинку кресла, разглядываю цветы в длинных ящиках, расставленных по периметру террасы. Смотрю на людей, сидящих за соседними столиками, на озеро.
Хорошо же!
Официанты мельтешат туда-сюда, а мне опять становится нехорошо. Голова кружится, тошнота накатывает и в глазах темнеет. Наверняка вирус какой-то подцепила.
– Попроси, пусть принесут воды, – прошу Дасю. И когда официант со всех ног устремляется к нам со стеклянной бутылочкой воды и стаканами на подносе, краем глаза замечаю серьезную девушку-метрдотеля, провожающую гостей к свободному столику. Не вижу ни лиц, ни фигур. Зато точно знаю, кто пожаловал.
Мой бывший с Нинкой!
Вот как с ними жить в одном городе? Встречаться в обществе и улыбаться, как ни в чем не бывало. Я, извините, этот дзен еще не словила! И наверное уже не словлю. Да и сами Сухоносы преисполненные надменности и чванства топор войны закапывать не спешат.
Вот и я не буду! Еще не все скальпы сняты.
Натыкаюсь взглядом на хмурую Аркашкину будку. Он смотрит на меня, будто не узнает. А потом его обалдевший взгляд перемещается на Майку. Губы сжимаются от возмущения. Кадык дергается, а на скулах играют желваки.
Ох, Аркадий Валерьевич, если так переживать, то и инфаркту с миакардой отхватить можно.
– Ой, папа с Ниной, – тихонечко скулит дочка.
– Не бойся. Он не подойдет, – отрывается от окрошки Дася и снова продолжает есть.
– Сейчас примчится права качать, – охает Майя.
А я молчу. Не до того сейчас. Делаю глоток воды, стараюсь дышать глубже… Но все равно, ничего не помогает.
Нина деловито проходит к столику вслед за метрдотелем и только сейчас замечает нас. Фыркает негодующе. Что-то раздраженно говорит Сухоносу и, цокая каблуками как бессмертный пони, первая несется к выходу, позволяя Аркадию Валерьевичу смиренно следовать за ней.
Ох, чухонь болотная! Ну кто же так ведет себя в общественном месте?
Сухонос выходит и тут же возвращается. Подходит к нашему столику.
– Майя, пора домой, – приказывает резко.
– Начинается, – морщится Дася. – Хорошо же сидели…
– Я не с тобой разговариваю, – отмахивается Сухонос. Отходит на безопасное расстояние. Становится рядом со мной. – Я кому сказал, дочь, – рявкает он.
– Я с мамой. Я выбираю с ней жить! – заявляет храбро Маечка. – Я уже достигла возраста согласия. И сама принимаю решение!
– Я тебе что сказал! – рычит Аркашка. – Хватит тут исполнять.
– Ты угомонись, Аркадий Валерьевич. Если от губера получил люлей, не надо на ребенке срываться, – поднимается со своего места Дася.
Встаю и я, хоть и голова кругом.
– Да пошел ты! – морщится Сухонос.
Тянется к Майке, влипшей в кресло. С дальнего края террасы к нам уже спешит Дасина охрана.
– Оставь ее, – заслоняю дочку своим телом. Хорошо, Сомов с нами. Сухоносу ничего не обломится.
– Отойди, Маргарита! Дети остались со мной, – холодно отрезает Аркашка.
– Кто это решил? – вскидываюсь я.
– Я решил. И будет по-моему, иначе пеняй на себя, – хватает меня за плечо.
- Руки от нее убрал. Быстро, - сзади его дергает Богдан Олегович. Тянет на себя.
Сухонос трепыхается сам и тащит меня следом. А я… Что я? Человек с переполненным аквариумом. Сама такого не ожидала и не хотела.
Лишившись равновесия, пытаюсь ухватиться за край стола. Дыхание сбивается. Из горла вырывается полустон-полувздох. И на Сухоноса водопадом обрушивается большой привет из глубины души. Как говорится, привэд, обед!
Ну и завтрак заодно. Ему тоже не сидится спокойно. Блииин!
– Ты! – в ужасе он смотрит на бледно-серый мокрый пиджак. Кажется, мы его покупали в Эмиратах. – Ты мне за все ответишь, сука! – хватает со стола салфетки и пытается оттереть тонкое сукно.
– Не приближайся к нам никогда, – отступаю чуть в сторону. Беру со стола стакан с водой. – Меня от тебя тошнит, Аркадий Валерьевич. Редкий вид