Алмаз - Таня Лаева
– Я поймаю тебя, ягненок! – его голос дрожит от ярости.
Не дышу. Предупредительный в воздух.
Его шаги так близко. Снег будто хрустит вместе с моим черепом.
Руку ото рта не убираю.
– Я злой и страшный серый волк, я в ягнятах знаю толк! – срывается с хрипа на крик, – ТАНЯ!!!
Вдруг Рома идет в другую сторону. Делаю тихий вдох. Чувствую запах прелой листвы. Расслабляюсь. Вырывается всхлип, и снова голос в мою сторону.
– Я знаю, ты слышишь меня, Хрустальная. Выходи, все будет по-другому.
Врет! Как сивый мерин.
Помню холодное дуло у своего виска и его горячее дыхание: «Ягненок…» – шепчет и придавливает горло.
Мысленно посылаю его на три буквы.
– Это бессмысленно. Я найду тебя, – шепот эхом доносится до меня.
Нервные окончания немеют. Остается лишь нарастающая паника, сменяющаяся отчаянием. Стоит мне сделать шаг, и он услышит.
На шоссе тормозит еще одна машина. Этот звук разрезает гробовую тишину.
– Роман Викторович! Звонила ваша охрана…
Голос павлина. Узнаю его картавую речь.
– Я здесь.
Возвращается к машине, включает фары. Приближаются шаги, и у меня есть возможность сменить позу. Тело начинает затекать. Мороз перестает быть лояльным.
Прячусь глубже в мерзлую землю, под снежное укрытие. Даже если они пройдут здесь, они не увидят меня. Ощупываю корни, чтобы спрятаться в них. Раствориться во тьме.
– Не видишь, я занят?
– Роман Викторович, оперативники говорят, Алмаз может быть здесь, вам угрожает опасность.
– Плевать!
– Лес сейчас прочесывает спецназ. Зачем вам проблемы?
Они двигаются в мою сторону. Рома говорит тихо. Я чувствую, как он прислушивается, принюхивается. Читает мое присутствие, но обнаружить не может.
«Мои следы» – падение должно замести их. Возвращаюсь к диалогу и слышу главное. Слышу то, что разочаровывает меня.
– Алмаз промахнулся. Нам нужно поехать к вашему отцу.
Злоба Аристова чувствуется на расстоянии. Они стоят прямо надо мной. Слышу, как шелестит куртка распорядителя.
– Парня грузи в багажник. Пришли сюда отряд. Если Хрустальную не найдут, они знают, что будет.
Боюсь, нога провалится прямо в мое укрытие. Молюсь.
– Это конечно не мое дело, но что она вам сделала? – интонация павлина будто бы на моей стороне, – Мы Татьяну давно знаем. Она безобидна. Добросовестна.
– Возможно, и давно… но не знаете, –читается усталость, – Без лишних вопросов. Исполняй.
Слышу хлопки дверей, стон Яши. Две машины уезжают.
«Жив… жив…» – горячие слезы обжигают отмерзшие щеки.
Но времени мало. Сюда уже наверняка мчат ищейки.
Вылезаю из своей берлоги. Чем дальше Аристов, тем меньше я ощущаю удушье. Осматриваюсь. Темно. Свет луны струится по поясовым сугробам. Все вокруг кажется сине-голубым, как моя форма.
Толстенные стволы, что руками не охватишь, кружатся вокруг меня. Высоченные сосны качаются, но не от ветра. Запах смолы и хвои дурманит голову.
Хочу дойти до машины и взять бушлат. Холод начинает пробирать до костей. Дыхание паром оседает на ресницах. Пытаюсь взобраться на гору, хватаюсь за торчащий корень.
Сучок больно впивается в ладонь, я срываюсь и падаю. Ложусь на спину. Какое же звездное небо. Луна расплывается. Спину обжигает лед.
– Хорошо, что кончился дождь, – говорю я медведице.
Где-то вдалеке хрустит наст. Я отключаюсь на мгновение.
Поворачиваю голову на звук. Вижу приближающиеся кирзовые сапоги.
Глава 5
Аристов.
Татьяна Хрустальная. Мой триггер.
Оплетка скрипит, сжимаю руль до побеления костяшек. Гоню в полной тишине, слышу только рев мотора и свое дыхание, рваное как после секса. Резко торможу на светофорах, хруст под шипами отдает болью в стиснутые зубы.
Отец предупреждал, что она ведет двойную игру. Я не верил.
И сегодня встречаю ее здесь. В месте, где чуть нас всех не убили. Не верю в такие совпадения.
«Да ей мозгов не хватит, не говоря уже о ресурсах. Но где Мирный, и где Новосибирск. И мы встречаемся вновь… за шесть тысяч километров от дома. Может… судьба?»
Ухмыляюсь. По вискам стекает пот. Кондей выключен. Но рук от баранки оторвать не могу. Как и ногу с педали газа.
Пролетаю на красный. Две машины едва не сталкиваются.
Гнев делает меня безбашенным. Я не умею контролировать вспышки ярости. Могу и убить.
Навигатор подсказывает дорогу. Пропускаю повороты. Не разбираю ни дороги, ни слов. Перед глазами ее шелковые пряди, намотанные на мой кулак.
«Я выжгу правду из Хрустальной. Раскаленной кочергой ей между ног» – ладони горят от трения о кожу руля.
А если она работает на Алмаза. Этот тип беспрепятственно идет к своей цели. Отец должен знать.
«Спроси своего отца…» – ее слова создают хаос в моей голове. Ложные связи, обрывки воспоминаний, ее голос: «Ты любишь только свою власть».
Ее чувственные губы. Трепетные пальцы. Ее черная душа. Ломка, которая зудит между ног.
Звонок еще пока способен вернуть меня в реальность.
– Слушаю.
На том конце начальник оперативной группы.
– Роман Викторович, – его голос ровный, уверенный, – Лаборатория криминалистов слила бумагу. Пришлю?
– Говори, мне некогда читать, – подключаю телефон к магнитоле.
– Мастер дело знает: в пули ртути загнал, чтоб следов не оставить.
Такие пули не просто пробивают. Они разрываются. Ртуть бьет изнутри, как гидравлический молот. Одна пуля, ткани в клочья. Медленная мучительная неизбежная смерть.
«Нашим же оружием… су-ка…»
Бью в руль со всей одури. Кто‑то хотел гарантированно уничтожить. Чтобы никто не успел спасти.
– Разве могла Хрустальная догадаться об антидоте…
Говорю негромко, невнятно. Глаза бегают по приборной панели. Скорость под сто пятьдесят в черте города. Притормаживаю.
– Простите, шеф, – уже тише, робчее.
– Где ваша группа? – меняю тему.
В трубке слышится хруст снега.
– На месте, Роман Викторович, – снова ровно, без эмоций, – Нашли клок светлых волос на ветках. У оврага тоже отметины – кто-то там крутился.
– Куда ведут следы?
– Запутаны. Мужские и бабские. Уходят только мужские. Нам по ним?
«Долбоящеры!»
Ярость рождает бешенство. Сношу зеркало какой-то рухляди. Срабатывает сигнализация. Похрен.
– ИЩИТЕ! – рявкаю, вырываю провод, телефон летит в лобовое стекло.
«Мужские следы… вдруг ее схватил Алмаз … или, может, они условились о встрече… Хрустальная, ты сводишь