Подобно урагану - Риа Уайльд

— Ты ведь уже знаешь это, не так ли, принцесса? Для тебя нет никого более идеального, чем я.

— Ты мне даже не нравишься, — шепчет она.

Я усмехаюсь:

— Так ты продолжаешь говорить, но я уверен, что это просто красивая ложь. Тебе всего лишь неприятно, что ты не можешь ненавидеть меня.

— Как ты это себе представляешь? — ее язык обводит пухлую нижнюю губу, когда ее взгляд опускается на мой рот.

— Потому что я единственный мужчина, с которым ты была, который может играть этим телом как опытный музыкант. Я единственный мужчина, готовый позволить тебе быть той, кем ты должна быть. Я не хочу раздавливать всю эту власть или затуманивать то, кем ты должна быть. Ты не хорошенькая маленькая женщина, которую можно держать под рукой, ты женщина, которая должна вести за собой гребаную армию. И я просто хочу стать свидетелем этого.

Я наклоняюсь чуть ближе, мои губы шепчут напротив ее губ, прикосновение успокаивает зуд, который я не могу унять:

— Ты не трофей, Аррен. Тебе не место за стеклянными стенами, на всеобщее обозрение. Борись со мной, сколько хочешь, принцесса, мне нравится, когда ты немного жестока, но давай не будем притворяться, что ты, блядь, меня ненавидишь. Ты ненавидишь то, что я сделал, и это справедливо, но ты не ненавидишь меня.

— Я ненавижу.

Я ухмыляюсь, когда мой рот плотно прижимается к ее губам, ожидая пощечины или удара, но этого не происходит.

Я испытываю предел, позволяя своему языку пробежаться по складке ее рта, и когда она приоткрывается для меня, я, не теряя времени, углубляю поцелуй. Я сжимаю в кулаке ее волосы, дергая, пока она не следует моему примеру и не наклоняет голову, позволяя мне войти дальше. Она стонет мне в рот, ее вкус такой чертовски сладкий на моем языке.

Одна рука все еще запуталась в ее волосах, я опускаю другую на мягкий изгиб ее талии, позволяя своим пальцам погрузиться в ее плоть, когда я дергаю ее вперед, прижимая каждый твердый дюйм своего тела к каждой частичке ее. Я ловлю ее вздох ртом, заставляя отступать назад, пока ее колени не упираются в край дивана, а затем опускаю ее вниз, ее ноги раздвигаются, чтобы впустить меня, когда я накрываю ее и целую, пока не оказываюсь в дюйме от того, чтобы сойти с ума.

Телевизор переключается на рекламу, и внезапная громкая музыка сотрясает нас обоих. Внезапно ее зубы впиваются в мою губу, сильно, до крови.

— Черт! — кричу я, отстраняясь от нее.

— Никогда больше не прикасайся ко мне! — она яростно рычит.

Я вытираю языком кровь с губы, кровь стынет у меня в жилах, и даже не замечаю, насколько тверд мой чертов член.

Поворачивая голову из стороны в сторону, я поправляю на себе тренировочный костюм, глядя вниз, на то место, где она остается распростертой на диване. Ее грудь вздымается, кожа раскраснелась, и за ее взглядом нет настоящего тепла.

— Найди меня, когда не сможешь больше терпеть боль, принцесса. Я собираюсь принять гребаный холодный душ.

— Мудак! — вот и весь ее ответ.

Раньше у меня никогда не было проблем с использованием руки. Быстрой дрочки в душе было достаточно, но с тех пор, как я попробовал на вкус этот маленький гребаный ураган, члена в моей руке стало недостаточно.

Я опираюсь одной рукой на кафельную стену душа, другой двигаю вверх-вниз ноющую головку моего члена. И это было прямо там, блядь, освобождение, но оно просто не происходило.

— Блядь! — я рычу, опуская руку, мой член болит и все еще чертовски тверд.

Я выключаю душ и, обернув вокруг себя полотенце, распахиваю дверь ванной и нахожу Аррен на диване, свернувшуюся калачиком под одеялом с пачкой печенья на коленях. Она бросает через плечо яростный взгляд, который внезапно исчезает, когда ее глаза замечают воду, стекающую по моей груди, и стояк, на который я натягиваю полотенце.

— Если ты не планируешь встать на свои гребаные колени и разобраться с этим, принцесса, я предлагаю тебе перестать пялиться на это.

У нее отвисает челюсть.

— Да, что-то в этом роде, — комментирую я, доставая из сумки свежую одежду, так как забыл взять ее с собой в ванную, — но только здесь и на коленях.

Я указываю на пол.

— Свинья, — хрюкает она, возвращая свое внимание к телевизору.

Я не утруждаю себя возвращением в ванную, чтобы переодеться, сбрасываю полотенце и надеваю свежую пару боксеров, а затем брюки.

— Я впечатлен, что ты не пыталась сбежать.

— Я пыталась, — она пожимает плечами, запихивает в рот печенье и изо всех сил сосредотачивается на телевизоре. — Жаль, что эти шесть гребаных замков помешали. Не перебарщиваешь?

— Ну, я подумал, что один тебя не удержит, а два показались мне не такими уж большими, — я достаю из буфета кружки, чтобы сварить кофе. — Шесть показалось мне хорошим числом.

— Ты не можешь просто держать меня в клетке, Эверетт.

Я закатываю глаза:

— Опять это, принцесса?

— Перестань называть меня принцессой, это унизительно.

— Ничего не поделаешь, принцесса, — смеюсь я над ее драматическим вздохом. — Кофе?

— Конечно.

-

Следующий час мы вели себя довольно вежливо; я предположил, что помогла стена из одеял, которую Аррен воздвигла между нами на диване. Хотя она предложила мне печенье, так что, знаете ли, прогресс.

— В этой сумке есть одежда потеплее? — спрашивает она, кладя пульт.

— Тебе холодно?

— Немного.

Она была в моих спортивных штанах и одной из моих футболок, огонь в камине горел жарко и здорово, но за окном все еще валил густой снег.

— Там есть пара моих толстовок, — говорю я ей. — Не стесняйся.

Она едва заметно улыбается мне и встает, прежде чем подойти к сумке, порыться в лежащей там одежде, а затем запирается в ванной.

Я выключаю телевизор, растягиваясь на диване. Становилось поздно, свет снаружи тускнел, поскольку солнце начало садиться за этот пик и крошечный городок у подножия. Я использую время, пока Аррен в ванной, чтобы еще раз проверить свой ноутбук, не находя ничего нового с сегодняшнего утра. Я быстро просматриваю список открытых заданий, и Аррен «все еще открыто» на второй вкладке. Если бы меня здесь не было, я бы работал на многих подобных работах, зарабатывая на обещанных солидных чеках. Но после того, как несколько месяцев назад я впал в кому и заботился о девушке,