Подобно урагану - Риа Уайльд

телефон, позвонить в полицию, но, черт возьми, если бы я мог вспомнить, куда я его положил, когда торопился раздеться с Эвереттом. Я хватаю нож с подставки и разворачиваюсь, обнаруживая, что Эверетт торопливо одевается, преследуя меня. Он останавливается, когда видит, что я размахиваю ножом в его направлении.

Брюки низко свисают с его узких бедер, рубашка расстегнута, он смотрит на меня без капли страха или беспокойства по поводу оружия. Нет, он просто засовывает руки в карманы и приподнимает бровь.

— Посмотри на себя, — усмехается он, оценивающе оглядывая мое тело, — ты такая чертовски красивая, когда злишься.

— Не подходи ближе! — я предупреждаю его, когда он делает шаг.

— Ты ударишь меня ножом? — он дразнит.

Этот ублюдок!

— Да!

— Но нам было так хорошо вместе, принцесса, — мурлычет Эверетт, — положи нож.

— Убирайся к чертовой матери из моего дома.

— Давай не будем притворяться, что тебе не нравится риск, — говорит он, обходя меня кругом, но сохраняя дистанцию. — Ты проигнорировала эти предупреждающие знаки. Ты видела их, но я все равно оказалась здесь.

— Ты обманом заставил моего отца работать с тобой, чтобы сблизиться со мной? — я спрашиваю, — чем ты вообще занимаешься?

— Нет, я этого не делал, — говорит он, и я ему верю.

Это значит, что он увидел меня и решил, что я его цель. Возможно, это было просто для того, чтобы затащить меня в постель, возможно, сам по себе он не опасен, но в тот момент, когда эта мысль приходит мне в голову, я знаю, что это неправда. Эверетт был опасен.

— И, боюсь, я не могу сказать тебе прямо сейчас, чем я занимаюсь.

— Убирайся, — говорю я, — пока я не вызвала полицию.

Он смотрит на часы:

— Я вернусь, маленькая буря.

— Нет, не вернешься.

Он ухмыляется:

— Посмотрим.

Он ушел несколько часов назад, но я не могла оставаться в том доме, зная, что он знает, где я. Интуиция подсказывала мне, что за проблемой безопасности стоит он, даже если я не могла этого доказать. Почему я? Почему это должна была быть я?

— Аррен, — говорит мой отец, оттягивая воротник рубашки.

Нервный тик у него с тех пор, как я начала бояться темноты. Смерть моей матери сильно повлияла на всех нас, а у моего отца развился серьезный случай тревоги и депрессии. Сейчас ему было лучше, благодаря нанятым для оказания ему помощи медицинским работникам, но он проявлял признаки всякий раз, когда находился под сильным давлением. Я не знала, что было у него на уме в данный момент, чтобы оправдать такой ответ, но я тоже была сейчас в сильном стрессе.

— Ну и где ты, блядь, его откопал? — рычу я.

Я не могла прямо сказать отцу, что происходит, поскольку это также раскрыло бы мою ночь потрясающего секса с этим мужчиной, и хотя я без колебаний делилась подробностями о своей сексуальной жизни, делиться ими с отцом было похоже на черту, которую я не хотела пересекать.

Но если бы я могла получить больше информации об Эверетте, возможно, у меня было бы больше возможностей лучше защищаться от него.

— Он всего лишь контактное лицо, с которым я работаю, Аррен, это не надолго.

— По какому делу? — настаиваю я.

— Это действительно не имеет значения, — он еще яростнее дергает ее за воротник. — А теперь, если ты меня извинишь, дорогая, мне нужно присутствовать на деловом ужине.

— Можно мне пойти? — выпаливаю я.

— Неужели?

— Да! Я имею в виду «да», — я придаю своему тону отчаяние. — Пожалуйста, было бы здорово провести вечер вне дома.

— Конечно, милая, ты можешь прийти.

Я следил за двумя мужчинами в течение последнего часа; они находились в слишком людном месте, чтобы я мог сделать хороший выстрел, поэтому мне пришлось контролировать и корректировать план. Я обещал Виктору, что работа будет завершена сегодня, и она будет завершена, просто это должно быть сделано в нужное время.

Я останавливаю машину у того же ресторана, у которого они только что остановились, и жду несколько минут, прежде чем последовать за ними внутрь. Отстраняясь, я наблюдаю, как они общаются с владельцем, разговаривая приглушенными голосами, от чего у меня мгновенно встают волосы дыбом. Это было самое темное дерьмо, которое я когда-либо видел, чтобы они вытворяли, но я полагаю, что это могли быть шантаж и взятки, о которых я не знаю.

Старший из них, Кеннет, пожимает руку хозяину, прежде чем они с сыном направляются к столику и садятся. Когда владелец поворачивается ко мне спиной, я проскальзываю мимо него, направляюсь к двери за стойкой регистрации и по узкому коридору нахожу маленькую комнату, которую они называют офисом, где на мониторах транслируется информация с камер наблюдения.

Я просматриваю их, пока не нахожу камеру, которая четко показывает мужской столик, но что-то привлекает мое внимание, и я увеличиваю изображение вдвое.

Аррен здесь. С Виктором и еще одним мужчиной.

Они в отдельном зале прямо за тем местом, где сидят две мои цели. И это кричит о плохих новостях.

Это не было случайным совпадением.

Аррен была зла на меня, но она простила бы меня, я бы позаботился об этом.

Но от всей этой ситуации волосы у меня на затылке встают дыбом. Неправильно. Это казалось неправильным.

Меня воспитали читать комнаты, людей и язык тела, я мог предсказать чей-то следующий шаг, просто изучая их в течение нескольких минут, и у мужчин за столом было это странное чувство спокойствия, как будто они остановились на чем-то и были готовы довести дело до конца.

Я не мог войти туда и потребовать, чтобы Аррен ушла, не выдав себя, и я не мог вывести мужчин в зал, полную людей, не выдав себя. Я так долго обходился без полицейского хвоста, но если бы я прямо сейчас проявил небрежность и устранил угрозу от Аррен, то именно так все и закончилось бы.

Я держу обе камеры включенными, наблюдая за ними обоими, пока мои жертвы едят и спокойно болтают, а Виктор продает то, что, черт возьми, он продает другому мужчине в зале вместе с ним. Аррен тихо сидит, покусывая губу, пока она не становится красной, воспаленной и опухшей. Я ненавижу то, что напугал ее. Я мог бы солгать, когда она спросила меня, бывал ли я у нее дома раньше, но мне и этого не хотелось делать.

Проходит около часа, когда ресторан начинает пустеть,