Подобно урагану - Риа Уайльд

Я опускаюсь рядом с ней, моя сперма все еще оставляет следы на ее коже.

Она поворачивает ко мне свое хорошенькое личико, веки прикрыты от усталости. Было поздно, она устала. Вставая, я прохожу через комнату в ванную и беру теплую мочалку, прежде чем вернуться и вытереть ее.

— Останься, — сонно говорит она, укладываясь на подушки и откидывая простыни на пустой стороне своей кровати.

Я натягиваю свои боксеры на место и выключаю основной свет, ложась рядом с ней.

И пока она лежит, положив руку мне на грудь, и сон быстро овладевает ею, я задаюсь вопросом, понимает ли она, что только что отдала свою жизнь в мои руки.

Когда я нахожу то, чего хочу, я обычно не отказываюсь от этого.

Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, что тело рядом со мной, в постели, в которой только я всегда спала одна, на самом деле было приглашено.

Эверетт лежит на спине с обнаженной грудью и ровно дышит во сне.

На его груди были вытатуированы замысловатыми чернилами резкие изгибы с одной стороны, а на другой была выгравирована голова тигра, дым и тени, окружающие рисунок. Поперек ребер были написаны скорописью слова на языке, который я не могла прочитать.

Mors vincit omnia.

Я провожу по буквам кончиком пальца, жалея, что не знаю, что это значит.

Последние двенадцать часов пролетели как в тумане, от ужина до поцелуя на тротуаре, который в конечном итоге закончился тем, что мы оба были обнажены и стонали. Я боялась, что Эверетт будет таким же, как все, эгоистичным, властным и не стоящим ни минуты моего времени, но я ошибалась.

Этот мужчина точно знал, что делает, и делал это с такой точностью, что не было ни одной части моего тела, которую он не ласкал. Он использовал меня и владел мной так основательно, что я не могла сказать, где заканчивалась я и начинался он. Он, конечно, не разочаровал.

Он был высокомерным и озорным, на его губах постоянно играла игривая ухмылка. Я бы поместила его в ту же ложу, что и всех других плейбоев, которых я встречала за свою жизнь, но это было бы несправедливо по отношению к этому человеку.

Однако что-то было не так.

Я чувствовала это всю ночь, это шевеление на задворках моего сознания, которое требовало моего внимания, но не могло полностью проявиться. Это то, что пробудило меня ото сна. Мягкий свет просачивается из ванной, где Эверетт оставил свет включенным, и я понимаю, что впервые за много лет забыла включить ночник. Я была такой уставшей, что это даже не пришло мне в голову.

Темнота пугала меня, я никогда не забывала об этом, но сегодня ночью забыла...

Я хмурю брови, потому что в голове у меня все смешалось. Что же я упустила? Я не особо задумывалась о свете, возможно, он просто забыл выключить его перед тем, как лечь спать, но что-то определенно не сходилось.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, прислушиваясь к тихому дыханию рядом со мной, в то время как мой разум безуспешно пытается полностью осознать мысль, которая изначально разбудила меня.

Я прокручиваю в голове последние двадцать четыре часа, начиная с той минуты, когда я нашла Эверетта в отеле, и до того, как проснулась всего минуту назад. Я прокручиваю в голове каждый разговор, каждую минуту этого взаимодействия, и тут до меня доходит, и сердце замирает где-то в горле.

Как он узнал, где я живу?

Я не давала ему свой адрес, и это не было достоянием общественности.

Мое дыхание учащается, когда паника охватывает меня. Откуда он узнал!? А потом я думаю о панели безопасности, о том, как она вышла из строя, и о удобном оправдании, придуманном компанией. Мог ли он быть здесь раньше? Знал ли он код? Компанию?

Боже милостивый, кого я только что пригласила в свою постель?

— Аррен, — хриплый голос Эверетта вселяет в меня страх.

Я вскакиваю с кровати, бросаясь за халатом, чтобы прикрыть обнаженное тело. У меня болело все, в том числе между ног, но я не могла сосредоточиться на этом, когда Эверетт медленно сел, сузив на мне ледяные глаза.

— Аррен.

— Кто ты? — мой голос звучит гораздо тверже, чем я чувствую.

— Что?

— Как ты узнал, где я живу, Эверетт?

Он поднимает руку:

— Аррен, — начинает он.

— И, блядь, не ври! — я громко огрызаюсь: — Как. Ты. Узнал.

Я чувствовала, как у меня дрожат руки, а сердце так сильно колотится под грудной клеткой, что, казалось, вот-вот вырвется прямо из груди.

Он по-прежнему молчит.

— Ты бывал здесь раньше? — спрашиваю я.

— Да, — он отвечает.

— О боже мой, — выдыхаю я, — О мой гребаный боже!

— Принцесса, — он встает с кровати, прикрытый только белыми боксерами, которые надел перед тем, как мы легли спать.

Он был сплошными мускулами и отточенным совершенством, тело, над которым тщательно работали, чтобы оно было лучшим, каким только могло быть. Но он усеян шрамами, старыми и новыми. Они оставляют на его загорелой коже серебристые и розовые отметины различных форм и размеров.

— Не называй меня, блядь, принцессой, — рычу я, слепо тянусь рукой за спину, как будто могу найти что-нибудь, чем можно защититься, — ты гребаный псих!

— Я — это многое, — отвечает он спокойным и уравновешенным тоном.

Мои пальцы натыкаются на керамический горшочек, в котором я держу кисточки для макияжа, и я хватаю его, высыпая содержимое по всему полу, чтобы использовать как оружие.

— А теперь давай просто успокоимся, ладно? — успокаивает он, и это еще больше бесит меня.

— Ты мерзавец! — я запускаю в него горшочек, но не остаюсь поблизости, чтобы посмотреть, попадет ли он в него, вместо этого я убегаю, мчась на кухню, где могу схватить нож.

Я переспала с ним! Черт! Что я наделала!?

И вот я подумала, что этот человек не такой, как все.

Ну, я думаю, что это не так. Он еще хуже.

По крайней мере, с остальными я знала, чего ожидать, но с Эвереттом понятия не имела.

Я должна была прислушаться к предупреждениям, не должна была игнорировать эти кричащие красные флажки.

— Аррен! — Эверетт кричит, но не в гневе.

Мне нужно было найти свой