Где рождается месть - Нана Рай

Три года назад

Тучи громоздятся на небе, как сбитые комки ваты. Фиолетовые, злые, пугающие. Ветер треплет деревья, срывает зеленые листья, вырывает у людей зонты из рук. В такую погоду сидят дома, кутаясь в плед, а не ходят на свидания. Элина отлипает от окна, по которому мелкими слезинками сбегают капли дождя, и смотрит на сестру. Ливия задумчиво перебирает одежду и по нескольку раз примеряет перед зеркалом то одно платье, то другое.

– Сегодня нелетная погода, так что надевай джинсы и свитер, – бурчит Элина.

– Так лето же!

– Где ты его видишь? На улице настоящий ураган.

Ливия вздыхает и вытаскивает из шкафа желтый свитер.

– Но это так неромантично. – Она сводит брови домиком и бросает на Элину жалобный взгляд.

– Держать руками подол платья, чтобы его не задрало ветром, а потом шмыгать носом тоже неромантично.

Элина перебирается на сложенный диван и обнимает потрепанного временем и обнимашками зайца. Левое ухо недавно пришили, а заодно подклеили глаз. За пятнадцать лет с ним много чего приключилось, но это был единственный подарок отца.

– Ты уверена, что именно сегодня хочешь с ним погулять?

Ливия натягивает джинсы и свитер. Хватает расческу и быстро проводит по волосам. Они, как и всегда, сверкают на солнце, словно покрыты блестками.

– Да. Мы не виделись два дня, и я соскучилась… – Она щиплет себя за щеки, но они и так горят румянцем.

В зеркале отражаются ее глаза – в них столько счастья и света. Элина впивается зубами в ноготь большого пальца, словно это его вина, что сестра идет на свидание.

– Ты помнишь, что обещала? – Ливия садится рядом и прижимается к ней, как котенок.

– Маме не скажу, не бойся, – фыркает Элина. – Хотя не понимаю почему. Если она узнает, что твой парень богат, его остальные грехи в ее глазах померкнут.

Сестра заливается смехом:

– О, если бы. К сожалению, один грех она ему точно не простит. Он писатель.

– Ох, да. Тогда легче застрелиться, чем объяснить маме, какой он хороший, – ехидничает Элина.

Ливия тускнеет. Взгляд тяжелеет, уголки губ ползут вниз.

– Он мне тоже не нравится, – вырывается у Элины прежде, чем она осмысливает слова.

Глаза сестры широко раскрываются, и в них читается молчаливый вопрос.

– Сама посуди, – поспешно объясняет Элина. – Он не разрешает тебе называть его имя. Ты только случайно обмолвилась, что его фамилия Бессонов. Он из Москвы. Весьма богат. Якобы приехал в наш тухлый город, чтобы поправить здоровье на природе, но что-то мне слабо верится в такую отговорку. Человек, которому нечего скрывать, не будет вести себя настолько подозрительно.

Ливия выслушивает ее тираду с молчаливой покорностью, понурив голову.

– Но что, если я люблю его, несмотря ни на что? – после долгой паузы наконец шепчет она. – И верю во все «отговорки»?

– Тогда ты глупее, чем я думала.

Ливия тихо вздыхает и ласково гладит Элину по голове.

– Моя милая правдолюбка. Хоть ты и умница, но еще слишком маленькая. Когда-нибудь поймешь, что, когда любишь, веришь людям. Иначе это не любовь.

* * *

Приторно-терпкий вкус кофе оседает на языке. Элина откидывается на спинку стула и обводит взглядом зал для завтраков. Вдоль стен стоят шведские столы, мимо них змейкой тянутся люди. Запахи еды смешиваются в нечто вкусное и аппетитное, но не поддающееся описанию.

Окна в пол выходят на поляну, где вчера вечером проходила вечеринка и со сцены гремела музыка. Сейчас там все убрано и моросит противный дождь. Тучи полностью поглотили небо, хотя солнце еще не оставляет попыток вырваться на волю. Лето, как ветреная девица, любит удивлять погодой.

– Представляешь, какие у Цепеша доходы, раз он может позволить себе такие траты. – Напротив Элины садится Регина. В руках – тарелка с хлопьями и стакан апельсинового сока. На голове девушки в разные стороны торчат рыжие хвосты, а на правой щеке – след подушки. – Привет. Ты почему меня не разбудила? – Она хмурится, но тут же громко зевает.

– Ответ на первый вопрос: думаю, Цепеш зарабатывает около пяти миллионов в месяц, исходя из количества его подписчиков, минус налоги. И я не разбудила тебя потому, что ты заявилась в номер в три утра, а потом храпела всю ночь.

– Ну не так уж я и храплю. – Регина смущенно опускает взгляд, но ее лицо тут же озаряется любопытством: зрачки ширятся, дыхание сбивается. – Хочешь сказать, на этом шоу он заработает столько, что покроет проживание на турбазе и трехразовое питание каждого участника?

– С лихвой.

Элина допивает кофе и скрещивает руки на груди.

– Нервничаешь? – Регина хрустит хлопьями. – Сегодня нам объявят первое задание.

– Если честно, я все еще не понимаю, что происходит. Вчера уснула после съемок и проспала до раннего утра.

– А я нервничаю. Максимилиан на вечеринке рассказал, что победителю Владлен поможет раскрутиться как сетевому автору. Бесплатный пиар на его канале в течение полугода после шоу. А это шанс, что и настоящие издательства обратят внимание.

– И вы обсуждали это до трех ночи? – хмыкает Элина.

– Нет, я в основном танцевала, мальчишки напились. Не все, но Рома с Даней точно. Кажется, они никогда раньше не пили. По крайней мере, так много, – хихикает Регина.

Элина улыбается, но слова замирают на губах. В зале внезапно становится холодно, и теперь даже вязаный джемпер не спасает. Она оборачивается к входным дверям и видит, как в зал заходит Владимир. В темных джинсах и свитере он выглядит обыденно и неприметно.

Позади него идет девушка с ребенком, в которых Элина сразу узнает Маргариту и ее дочь-футболистку. Владимир периодически оборачивается, что-то ей говорит и тут же отворачивается. Губы сжаты в тонкую линию, между бровями пролегли две глубокие морщины. А вот Маргарита, наоборот, печально опускает голову, но тут же натягивает на лицо улыбку и ведет Олесю к столам с едой.

Пазл складывается. Скорее всего, Маргарита – жена Владимира. Но это вовсе не снимает с него подозрения.

«Нужно выяснить, отдыхал ли он в Великогорске тем летом. И пишет ли он книги».

– На кого ты там уставилась? – Регина оборачивается и заходится в кашле. – Это же Владимир! – громко шепчет она Элине.

– И что? Они тоже люди. Или ты думала, они не едят?

– Но не с обычными смертными же?!

Изумление Регины граничит с шоком, и Элина улыбается:

– Прогуляюсь перед общим сбором.

Однако вместо того, чтобы уйти, она направляется к столу, за которым сидит Владимир и тщательно протирает столешницу салфеткой.

– Здравствуйте! – Она жизнерадостно улыбается и кокетливо заправляет