Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули
— Студенты! — перекрикивает шум декан Уизерс, пока все наконец не затихают. — С сожалением сообщаю, что сегодня мы собрали вас из-за трагической новости.
По залу прокатывается шёпот.
— Прошлой ночью мы потеряли студента Дома Асале, — говорит она. — Тело нашли сегодня утром на площади прямо перед академией.
Тревога сменяется шоком.
Студенты Асале плачут ещё сильнее, поддерживая друг друга.
Декан Уизерс называет имя погибшего. Я не знала этого человека лично, но сердце всё равно сжимается от боли.
Дав нам немного времени осознать услышанное, декан снова говорит: — Единственное оружие против этого насилия — бдительность. Мы обязаны сделать всё возможное, чтобы находить заражённых, иначе станет только хуже.
Она сцепляет руки, и в зал один за другим входят Гасители и офицеры Патруля — все со станнерами. Их десятки. По позвоночнику ползёт новая полоса тревоги, и мы с Руком переглядываемся.
— Сегодня каждый пройдёт проверку, — объявляет она. — Здесь, в Эмери, и по всему городу. Каждый житель Нью-Манхэттена должен быть протестирован. Только так мы сможем остановить продолжающуюся бойню.
Ряд патрульных перекрывает единственный выход, а в моей голове уже воют тревожные сирены. Я вспоминаю странные слова отца об убийствах и снова задаюсь вопросом, что происходит на самом деле.
— Никто не покинет этот зал, пока не сдаст анализ крови, — говорит декан Уизерс. Несколько Гасителей демонстративно поднимают знакомые мне приборы. Но я готова поспорить, что настоящего Хранителя здесь нет ни одного. Я слышала слишком много историй о ложных обвинениях, чтобы верить в честность этой проверки.
Я слежу за работой Гасителей и каждый раз облегчённо выдыхаю, когда прибор пищит и загорается зелёным.
Так проходит несколько минут. Напряжение сгущается. Никто не разговаривает и почти не двигается, и тишина становится невыносимой.
Потом кто-то впервые начинает кричать.
— Нет! Нет! Я не заражена! — раздаётся голос.
Начинается суматоха, и одного из студентов силой вытаскивают с места.
Зрение расплывается, когда я понимаю, что это Джорни.
— Нет! — кричу я, вскакивая.
Патрульный тут же оказывается рядом и вжимает приклад станнера мне в живот. Я складываюсь пополам, судорожно хватая воздух. Рук вскакивает, и патрульный мгновенно разворачивает оружие ему в грудь.
— Сядь, — рычит он. — Или выстрелю.
Джорни уже тащат прочь за руки. Она брыкается и вырывается.
— Джорни! — выдыхаю я. В прошлом году она уже сдавала этот анализ. Я знаю, что она не Хранитель.
Домино тоже поднялась и пытается добраться до Джорни, но её удерживают двое огромных патрульных. Вокруг Джорни смыкается ещё больше офицеров, пока она кричит и отбивается.
Скайлар рыдает, обхватив себя руками.
Я снова тянусь к Джорни, но меня отталкивают. Рук успевает схватить меня за талию, когда я валюсь назад на него. Я плачу. Слёзы текут по щекам, пока он держит меня, а крики Джорни наполняют зал.
— Мы её вернём, — яростно шепчет он, поглаживая мою руку. — Туман её вытащит. Обещаю. — Он повторяет это снова и снова, пока я дрожу. Домино падает обратно на стул и опускает голову на стол; Каллоуэй склоняется к ней, пытаясь утешить. Я хочу подойти, но Патруль перекрыл все проходы. Даже отсюда видно, как сильно трясутся её плечи.
— Джорни, — шепчу я, когда её уводят, а Гасители продолжают проверку. Забирают ещё двоих: незнакомого мне студента из Дома Тера и Саммер Астер из Фиамы.
Оба кричат, сопротивляются, отрицают обвинение. В глазах снова жжёт от слёз, пока их вырывают с мест и тащат прочь, а крики эхом отражаются от стен. Воздух становится таким плотным, что кажется, вот-вот расколется пополам и вместе с ним на острые куски разлетятся пол, стены и потолок.
Рук по-прежнему крепко обнимает меня, и я прижимаюсь к нему, утыкаясь лицом в изгиб его шеи.
— Нет! — всё ещё кричит Саммер. — Я не заражена! Хватит! Не забирайте меня!
Это самый страшный звук, который я когда-либо слышала. Я почти уверена, что она невиновна, и при этом совершенно ничего, блядь, не могу сделать. Её уносят, крики постепенно затихают, пока в воздухе не остаётся лишь отголосок паники.
— Небеса, — шепчу я. — Что мы будем делать? Что с Джорни?
— Мы её вернём, — обещает Рук. — Обязательно вернём.
Может, если повторить это достаточно много раз, слова однажды станут правдой.
Шёпот в зале меняется, и я поднимаю голову. В дверях появилась генерал Сол в сопровождении Круговой гвардии. Она обводит студентов Эмери холодным взглядом.
К ней как раз тащат ещё одну девушку из Дома Ария. Та уже перестала сопротивляться. Она тихо рыдает, колени подгибаются.
— В Темпестаде, — говорит Сол без всяких эмоций. — С ней разберутся, как с остальными.
Потом она проходит вперёд и начинает о чём-то говорить с деканом Уизерс. Я бы отдала что угодно, чтобы их услышать. Хочу спросить, что происходит. Как она может позволять всему этому случаться?
Проверка продолжается. Ещё кого-то вытаскивают с места. Новые крики. Новые протесты. Они просто выбирают людей наугад? Я знаю, что Джорни не заражена.
Я узнаю бывшего напарника Дайра, лейтенанта Картера. Он подходит к нашему столу и идёт вдоль ряда, хватая каждого за руку. Каждый раз, когда загорается зелёный свет, я чуть не падаю в обморок от того, сколько времени не дышу.
Картер останавливается перед нами с Руком. В его ледяных голубых глазах — одна злоба. — Сядь на своё место, — говорит он мне.
Я киваю и слезаю с колен Рука. — Обязательно опять? Меня уже дважды проверяли.
Я смотрю на генерала Сол. Она наблюдает за нами, но лицо остаётся непроницаемым. Где она была всё это время? Почему не останавливает происходящее?
Картер не отвечает. Он хватает меня за руку и прокалывает палец. Я морщусь от резкой вспышки боли и задерживаю дыхание.
Дважды мне