После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

“Пепельная настойка. Три капли утром. Две вечером. Продолжать до стабилизации женского огня”.

Подпись.

Дата.

Пять лет назад.

Я помнила тот месяц. Тогда Северьян впервые не пришел на годовщину смерти моего отца, сославшись на Совет. Тогда лекарь сказал, что мое тело слишком слабо держит пламя дома Астарин. Тогда я начала мерзнуть даже летом.

Три капли утром.

Две вечером.

До стабилизации.

Я сложила записку.

В груди поднялась тошнота, но я проглотила ее вместе с воздухом.

Впереди был порт.

Потом море.

Потом Железный Армавир.

Я не знала, что ждало меня там: наместник, долги, холод, ненависть островитян или новые ловушки Совета.

Но впервые за семь лет я знала другое.

В моем теле не было пустоты.

Во мне что-то пытались заглушить.

И оно проснулось в тот вечер, когда дракон решил, что больше не нуждается в жене.

Карета свернула к старому рыбному причалу.

От моря потянуло солью и гнилым деревом. В темноте качались мачты. Над водой горели редкие фонари. Где-то кричала ночная птица.

Я вышла из кареты и сразу почувствовала, как метка под перчаткой снова дернулась болью.

Тонкая алая линия на миг вспыхнула даже сквозь кожу и ткань.

Будто кто-то далеко позади наконец понял, что я уезжаю.

Я не обернулась.

Если связь звала назад, она опоздала.

Если боль предупреждала, я услышала.

А если Армавир действительно был мертвым королевством, значит, у нас с ним было много общего.

Нас обоих слишком рано списали.

Глава 2. Дорога на север

Старый рыбный причал не спрашивал имен.

Именно поэтому сюда приезжали те, кому нужно было исчезнуть до рассвета: должники, беглые ученики, купцы с товаром без печатей, женщины в чужих плащах, мужчины с лицами, которые лучше не запоминать.

Я вышла из кареты и сразу почувствовала, как холод с моря пробрался под воротник.

У дворца Астарин ночь пахла вином, огнем и дорогими духами. Здесь пахло солью, мокрым деревом, рыбой, смолой и углем. Под ногами скрипели доски. Фонари у причала горели неровно, ветер дергал пламя в стеклянных колпаках. В темной воде качались мачты, канаты били по борту ближайшего судна.

Кучер не стал задавать вопросов. Рем, видимо, предупредил его заранее, что любопытство сегодня стоит дороже молчания.

Я подала ему две монеты из кошеля Норины.

Он посмотрел на них, потом на меня.

— Этого много, леди.

— Тогда запомните, что вы отвезли прачечную тележку, а не меня.

Он кивнул, спрятал монеты и развернул карету обратно к городу.

Когда стук колес растворился в шуме воды, я осталась одна.

С дорожной сумкой.

Со шкатулкой Армавира.

С несколькими монетами, которых не хватило бы даже на приличную каюту до северных портов.

И с меткой под перчаткой, которая жгла кожу так, будто не хотела отпускать меня из столицы.

Я сжала левую руку в кулак и пошла вдоль причала.

Первый капитан отказал сразу, едва услышал слово “Армавир”.

— Нет, госпожа. В такие воды ночью не выхожу.

— Я плачу.

Он окинул взглядом мою дорожную сумку, простой плащ и лицо, которое, наверное, выдавало больше усталости, чем хотелось.

— Не столько, сколько стоит жизнь команды.

Второй даже не стал слушать.

— В Армавир? После осенних штормов? Ищите дурака.

— Сейчас не осень.

— Для Армавира она всегда рядом.

Третий посмотрел на меня слишком внимательно. Не на шкатулку, не на сумку. На лицо. В столице новости летали быстрее драконов. Я поняла это по тому, как у него изменился взгляд: сначала расчет, потом узнавание, потом осторожная жадность.

— Леди Астарин?

Я остановилась.

— Ровеннар.

— Конечно, — сказал он и улыбнулся так, что мне захотелось отойти на шаг. — Слышал, сегодня в Огненном доме были перемены. Могу доставить вас куда скажете. Но за срочность придется добавить.

— Сколько?

Он назвал сумму.

Я молча развернулась.

— Постойте, леди. Для вас можно договориться.

— Нет.

— На севере вам без защиты будет тяжело.

Я остановилась, но не обернулась.

— Именно поэтому я не сяду на корабль к человеку, который начал разговор с попытки продать мне страх.

За спиной он тихо выругался.

Я пошла дальше.

У четвертого судна не было огней. На пятом грузили бочки, и старший матрос сказал, что капитан пьян. У шестого на палубе стояли люди в слишком чистых плащах для ночных грузчиков. Когда один из них повернулся, свет фонаря скользнул по застежке у горла: маленький знак Совета. Я сразу опустила голову и прошла мимо.

Значит, Эрдан Тессар не терял времени.

Или Северьян.

Я не знала, кто из них первым решил перекрыть мне порт. Но разница уже не имела значения.

Я свернула к дальним причалам, где доски были старее, а фонари встречались реже. Здесь стояли суда, которым не доверили бы важные грузы, но доверяли тайные рейсы. Низкие, темные, с грубыми бортами и изношенными канатами. На одном из них кто-то тихо пел. На другом ругались из-за порванной сети.

Последнее судно у самого конца причала выглядело так, будто уже несколько раз должно было утонуть, но каждый раз передумывало.

Широкий корпус. Темное дерево. Нос, укрепленный железными полосами. На борту облезлыми буквами было написано:“Северная Клятва” .

На палубе стоял мужчина в старом морском плаще. Высокий, сухой, с седыми волосами, стянутыми кожаным шнуром. Он курил короткую трубку и смотрел на меня так, будто заметил еще тогда, когда я только ступила на причал.

— Если ищете чистый корабль, ошиблись местом, — сказал он.

Голос у него был низкий и хриплый.

— Мне нужен не чистый. Мне нужен тот, который выйдет в море ночью.

— Ночью в море выходят либо воры, либо беглецы, либо очень глупые люди.

— К какой категории вы относите себя?

Он прищурился.

Потом усмехнулся.

— К тем, кто берет дорого.

— Мне нужно в Армавир.

Усмешка исчезла.

Он вынул трубку изо рта и медленно сплюнул за борт.

— Тогда вам нужен не капитан. Вам нужен жрец, чтобы заранее отпеть.

— Вы ходите на север?

— Хожу.

— Значит, знаете путь.

— Знать путь и желать смерти — разные вещи.

Я устала. До такой степени, что вежливость начала казаться непозволительной тратой сил.

— Капитан, у меня нет времени торговаться с каждым, кто считает нужным предупредить меня, что Армавир опасен. Мне это уже сказали сегодня