После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

— Похоже.

— Но у той женщины...

— Я видела.

Норина осторожно коснулась кожи рядом с линией, не задевая саму метку.

— Она живая.

— Откуда ты знаешь?

— Я служила вашей матери. Видела, как у нее светилась связь с вашим отцом, когда он возвращался из походов. Метка не просто горит. Она будто слушает.

Слушает.

Слово было точным.

Метка на руке Илмары сияла красиво, но мертво. Как украшение. Моя едва держалась, но отзывалась болью, страхом, гневом. Будто и правда пыталась слушать сквозь слой чужой магии.

Я снова надела перчатку.

— Никому.

— Я не ребенок.

— Норина.

— Никому, — твердо сказала она. — Но вы должны понять, что это значит.

— Пока я понимаю только одно: мне нельзя оставаться в этом доме.

Она кивнула.

В дверь постучали.

Не вежливо. Не громко. Два коротких удара, после которых створка открылась без разрешения.

На пороге стояла Илмара Дейрис.

Одна.

Без Севериана. Без сопровождающей дамы. Без лекаря Совета.

Вблизи она казалась моложе. Может быть, дело было в светлых волосах, мягко уложенных у висков, или в бледном лице, которое после зала Совета потеряло почти всю краску. Платье на ней было красивым и слишком нежным для этого дома. Голубая ткань, серебристая вышивка, тонкий пояс над животом.

Она вошла, как входят туда, куда уже получили право входить.

И это задело сильнее, чем я ожидала.

Мои покои.

Моя спальня.

Мой воздух, в котором еще стоял запах дорожной пыли, духов и сгоревшей надежды.

— Леди Элисана, — сказала Илмара.

— Ровеннар, — поправила я. — Вы же сегодня получили достаточно, чтобы запомнить одну потерю правильно.

Она вздрогнула.

Норина шагнула вперед, но я остановила ее взглядом.

Илмара закрыла дверь.

— Я хотела поговорить без Совета.

— Тогда вы опоздали. Все важное вы уже сказали рукой на рукаве моего мужа.

Ее пальцы легли на живот.

Снова этот жест. Защита, просьба, напоминание. Как будто беременность давала ей не только ребенка, но и право на снисхождение.

Я не собиралась трогать ребенка.

Но женщину перед собой жалеть не была обязана.

— Я понимаю, как это выглядит, — сказала Илмара.

— Нет. Не понимаете.

Она подняла глаза.

— Я не враг вам.

Вот теперь я посмотрела на нее внимательно.

— Женщина, которая приходит на Совет с чужим мужем, чужим домом и чужой меткой, редко начинает с такой фразы без причины.

Илмара побледнела сильнее.

На ее запястье, открытом между перчаткой и рукавом, горела метка. Ровно. Красиво. Я заставила себя смотреть на нее спокойно.

Сейчас, без света Совета и десятков глаз, странность была еще заметнее.

Линии не дрожали.

Не менялись.

Не отвечали на мое присутствие.

Метка истинной должна была быть живой. Она связывала не гербы, а кровь, огонь, дыхание. Я знала это по чужим бракам. Видела, как у женщин старших домов метки теплели, когда мужья входили в зал. Слышала, как лекарь объяснял мне, что отсутствие такого отклика у меня — знак слабости.

На руке Илмары отклика не было.

Была печать.

Очень искусная.

Очень дорогая.

И чужая.

— Вы смотрите так, будто я украла ее, — прошептала Илмара.

Я медленно подняла взгляд.

Она сама сказала.

Не я.

— А разве нет?

Ее губы приоткрылись.

— Я не знала, что связь откроется именно так.

— Как именно? В день моей годовщины?

— Это решал Совет.

— А вы просто стояли рядом?

— Я ношу ребенка Севериана.

Сказала она это тише, но в словах появился стержень. Вот настоящая Илмара. Не только испуганная, не только хрупкая. Женщина, которая пришла за местом и теперь держалась за него обеими руками.

— Поздравляю, — сказала я. — Вы быстро выучили главный закон дома Астарин. Наследник важнее жены.

Она сделала шаг ко мне.

— Вы можете ненавидеть меня, но ребенок ни в чем не виноват.

— Я говорила о ребенке?

— Нет, но...

— Тогда не прячьтесь за ним раньше времени.

Илмара замолчала.

Норина у окна едва заметно шевельнулась. Я знала: если Илмара подойдет еще на шаг, Норина встанет между нами. В этом не было необходимости. Я не собиралась пачкать руки дракой с беременной любовницей бывшего мужа. Не потому, что она не заслуживала злости. Потому что драку удобно использовать против женщины, у которой уже отняли все остальное.

— Зачем вы пришли? — спросила я.

Илмара посмотрела на сундуки.

— Северьян велел, чтобы вам дали все необходимое.

— Как заботливо.

— Он не хочет вам зла.

Я рассмеялась.

Смех вышел коротким, чужим. Илмара отступила на полшага.

— Простите, — сказала я. — Просто трудно сразу привыкнуть к такой доброте. Сначала меня годами лечат от бесплодия непонятными настойками. Потом мой муж приводит беременную истинную. Потом мои письма забирают в архив. Потом личные деньги исчезают из ларца. А теперь вы приходите сказать, что он не хочет мне зла.

Ее лицо изменилось на слове “настойки”.

Маленькое движение. Почти незаметное.

Но я его увидела.

— Вы знали о лекарствах? — спросила я.

— Все жены драконов проходят лечение, если связь...

— Я спросила, знали ли вы о моем лечении.

Илмара сжала пальцы на животе.

— Мне говорили, что вы больны.

— Кто?

Она молчала.

— Северьян?

— Нет.

Слишком быстро.

Я запомнила.

— Эрдан Тессар?

Теперь она отвела взгляд.

Ответ снова был не нужен.

Я подошла к ней ближе. Не быстро. Не угрожающе. Просто сократила расстояние, чтобы она не могла спрятаться за мягкими интонациями.

— Послушайте меня, Илмара Дейрис. Сегодня вы получили то, что считаете победой. Мужчину, дом, имя, место рядом с драконом. Возможно, даже корону Огненного дома, если род примет вашего ребенка. Но если метка на вашей руке не ваша, однажды она начнет жечь. И тогда ни Совет, ни Северьян не смогут сделать вид, что это просто женская слабость.

Она подняла на меня глаза.

В них снова был страх.

— Вы угрожаете мне?

— Нет. Предупреждаю. Угрозы я оставлю для тех, кто заслужил их больше.

За дверью послышались шаги.

Илмара резко обернулась, будто боялась, что ее застанут здесь.

— Вам лучше уехать, — прошептала она.

— Я уже это решила.

— Нет. Я имею в виду... далеко. Не в Армавир.

Вот теперь стало интересно.

— Почему?

Она будто сама испугалась своих слов.

— Там опасно.

— Все сегодня заботятся о моей безопасности.

—