Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева
Под таким взглядом трудно солгать. Но я бы смогла. И даже обошла бы при этом перстень-артефакт, способный отличить правду от обмана. Но вдруг мне стало все равно. И слова сорвались с губ сами:
— Изменить прошлое…
— Умная девочка… Догадливая… Гадишь своему хозяину вместо благодарности… — глава гильдии выдохнул эти слова вроде бы с ленцой, медленно.
А вот остальное случилось быстро. Лезвие должно было чиркнуть мне по шее, но я увернулась в последний миг. Отшатнулась в угол.
Прикидывая, как уйти: выпугнуть в конь, атаковать Ио магией… но той не осталось. А внизу меня ждали те двое из охраны… но я бы попыталась продать свою жизнь подороже. Непременно. Если бы у меня было в запасе хотя бы доля мгновения.
Но нет. Так что в меня полетел кинжал, войдя по рукоять точно в грудь. Ио никогда не промахивался. А следом глава метнул в огонь и кубок.
Дерево вспыхнуло, жемчуг лопнул с сухим треском. Пламя жадно облизало подделку, и она начала таять, корежиться, превращаться в пепел. Ио стоял неподвижно, глядя, как огонь пожирает болванку.
А я лежала в углу. И подо мной растекалась лужа крови…
— Зачем? — выдохнула, уже зная, что умираю.
Тот холод, что был в палате Кернира, прокрался и в кабинет Ио, начал растекаться по паркету. Это была поступь Смерти…
«Я же говорила, что скоро встретимся» — услышала я ее старческий голос.
— Зачем? — меж тем раздалось от камина. — Затем, моя дорогая девочка… да, да, Риса, твое обучение дорого обошлось гильдии, так что ты почти бесценная… Что никто не должен менять ход истории, если она выгодно для меня складывается. А сейчас и вовсе удачно: последний из Рагнаров убит, оба кубка: и поддельный, и настоящий уничтожены… — самодовольно протянул Ио. На языке вертелся вопрос, только сил, чтобы задать его, не было. Но седой и сам, кажется, все понял и произнес: — Думаешь, я не догадался, что ты использовала холстину? Ее копия была неплоха…
С этими словами Ио обернулся ко мне. Он двигался медленно, почти лениво, как сытая кошка. А до меня вдруг дошло: все те вольные, мои конкуренты — это его рук дело. Главе нужно было во что бы то ни стало получить кубок. И он все просчитал. Кроме одного: что артефакт Семи воров может выдать еще одну копию!
Хотелось закрыть глаза. Мир плыл. Но я была упряма. Это заметил и Ио:
— А ты живучая, и была талантливой… Малышка на миллион… даже жалко тебя убивать, но ничего не поделаешь. Месть — дело коллективное. По части трупов — так точно, — и с этими словами кинжал вышел из моей груди с чавкающим звуком.
Главный не любил расставаться со своим клинком. И в моем трупе его тоже не оставил. Вытер заботливо полой моей куртки. Правда, перед этим убедившись, что я уже почти труп и броситься на своего убийцу не смогу.
А после, убрав оружие, Ио вдруг посмотрел на меня одним глазом и выдохнул:
— Жаль, что ты больше мне не послужишь. Ни телом, ни душой…
И с этими словами Ио достал из кармана небольшой артефакт, напоминавший грецкий орех. Правда, черный, испещренный рунами, оплетенный черной магией. «Абсолютный тлен» — так назвали это изобретение древних, способное превратить в прах не только тело, но и душу, чтобы плоть не смогли допросить некроманты, а эфир призвать из-за грани.
Захотелось заорать: не нужно! Оставь мне хоть посмертие! Но увы… Если Ио решил, то доведет все до конца.
«Сволочь, ее душа моя! Подучетная!» — вдруг услышала я яростный рев Смерти, которая тоже все поняла, но сделать ничего не могла… или все же могла. Потому как Ио вдруг покачнулся и зло выругался:
— Я стольких к тебе отправил: Родивиров, Сипэг, Корбутов, Рагнаров… Ты должна быть благодарной…
— Ты песий потрох! — зло выплюнула Смерть, кажется не согласная с таким раскладом. Но, кажется, ее услышала только я.
Хм… а кажется, эта старушка с косой была дюже корректной: в смысле ненавидела всех, кто пытался спереть причитающиеся ей души, одинаково. В палате — меня. Сейчас — Ио.
А он меж тем поднес артефакт к моим губам, чтобы засунуть его в рот. Что будет дальше, я знала: шар вытянет из меня все силы и за дюжину ударов сердца ни от души, ни от тела ничего не останется.
Сопротивляться я не могла, но, собрав все силы, прохрипела:
— Зачем… было… уничтожать… кубок… когда… с ним… можно… все… исправить…
Мужские пальцы замерли у моего лица.
— Исправить? — Ио закричал, побледнев. — Ни у одного мага не хватит сил, чтобы вернуться на годы в прошлое! Строльвальд Безумный вырезал всю мою семью, решив, что мой род слишком силен, в нем тоже есть изначальная кровь и клан Хартишей одним этим опасен для короны. В одну ночь стража вырезала всю мою семью, ворвавшись в наш дом. Тогда, защищая сестру, я потерял этот глаз, — и седой ткнул себе в повязку. Кажется, я смогла-таки задеть Ио за живое. — Тогда я поклялся, что уничтожу династию владык, как Безумный — мой род. И сам напялю эту проклятую корону.
Не знаю, откуда взялись силы на еще одну фразу. И она вышла у меня даже почти без заминок. Правда, при этом я не могла пошевелить ничем, кроме языка, даже веками. Глаза стекленели, и я уже не видела ни потолка, ни лица Ио. Но все же смогла произнести:
— Тогда сегодня у тебя был шикарный шанс поквитаться с владыкой, дракон мог спалить сразу его…
Ответом мне стал слаженный хохот главы гильдии и Смерти. Но последняя хотя бы пояснила:
— Нордиш Первый уже несколько лет носу не высовывает из дворца, так что в загробном мире уже делают ставки, когда этого осторожного, верткого и умного гада все же прикончат. Хотя я не в накладе: столько двойников уже порешили…
— Ты все же наивна, Риса, — меж тем выдохнул Ио и добавил: — А теперь жри давай!
И запихнул мне в рот проклятый артефакт. Мир тотчас свернулся спиралью. Завертелся, словно в центрифуге. Очертания размылись, слились.
«Так вот как выглядит абсолютная смерть» — успело пронестись в мыслях.
«А подгорелый силен…» — услышала я то ли удивленное, то ли восхищенное.