(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

Но как же крепко я спала!

Я снова чувствовала себя полной сил и энергии, ощущала потоки магии как никогда, словно я ночь провела не подмышкой у Ренци, а в обнимку с живым накопителем.

Неужели последствия наших магических экспериментов с Дориэном наконец пропали?

Переключившись на магическое зрение, я исследовала собственный резерв и с удивлением обнаружила некую нить, которая тянулась от меня. Она меня насторожила, хотя признаков того, что мою силу оттягивают не было. Однако, эту связь я не инициировала, и потому она не вызывала у меня доверия. Впрочем, она была очень тоненькая, почти невидимая, и неудобств не доставляла. Тем не менее, направление, в котором нить тянулась, меня напрягало.

В сторону покоев Ренци.

Видимо, это были остатки побочного эффекта от криво прошедшего ритуала.

Проклятье!

Я только сейчас вспомнила, что Дориэну удалось ночью вскрыть мои щиты, а это означало, что он в любой момент может снова заявиться ко мне. Ну и разумеется, этот момент будет самым неудобным для меня.

Лень и желание поваляться в кровати подальше мгновенно испарились.

Я вихрем пронеслась по покоям. Умылась и переоделась в рекордное время. Сдается мне, нормативы по сборам к бою по сигналу я уже могла сдавать.

Я одновременно пыталась собрать волосы в некое подобие прически и читать биографию Монферо. Уже два раза пробежалась по строчкам, и все равно никак не могла понять, что не так.

А когда до меня дошло, я чуть не подавилась шпилькой, зажатой в зубах.

Монферо! Русполли!

Меня оправдать могло только то, что напрямую в биографии не было не слова о том, что мне подсказывала память. Поэтому я не могла сопоставить!

Монферо — Монферолли!

Русполли — Русперро!

Ну, конечно!

Монферолли и Русперро — это названия закрытых пансионатов, где обучались внебрачные дети аристократов. Те дети, которых отказались признать официально, не пожелав дать им имя, но кто-то из родителей все же не решился бросить их окончательно на произвол судьбы и оплатил им кров и образование. То есть, как бы бесчувственные люди, но с зачатками совести.

Итак, я поняла, что я поняла, но не поняла, что мне с этим делать…

Но пока это была единственная связь, которую я видела между деканом и адептом. Монферо стал наставником и тренером Русполли, потому что видел себя в нем? Или было еще что-то?

— Чаргетто!

Я вздрогнула.

Голос Ренци неожиданно донесся до меня не со стороны прохода между нами покоями, а снаружи.

Силы Небесные, что случилось? У Дориэна проклюнулось воспитание?

Я открыла дверь и увидела злющего напарника, чтоб его.

Он прожигал взглядом, лежавший у порога букет ландышей, очевидно незаконно нарванных в оранжерее.

— От кого этот кошмар? — без всякого пожелания доброго утра потребовал объяснений Ренци.

— Почему это кошмар? — изумилась я. Букетик был очень милым, и белая ленточка, которой он был перевязан, выглядела нарядно.

— Потому что это Проклятый знает что! — кипятился Дориэн. — Сначала я решил, что это какая-то интересная ловушка, но оказалось, что на цветах нет ни одного заклинания! То есть это просто букет! Отвратительно!

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

В самом деле.

Ужас.

Меня не попытались убить, мне оказали внимание.

Я молча подобрала букет и захлопнула дверь перед носом Ренци.

Естественно, ему это не понравилось.

Не прошло и трех минут, как Дориэн нарисовался в моих покоях. Никакое воспитание у него не прорезалось. Тщетные надежды.

— И? — продолжал настаивать Ренци. — Это от твоего жениха, да? Что ты скажешь в свое оправдание?

Я поставила цветы в вазу и обернулась к напарнику, который слишком много на себя берет.

— Лучше ты мне скажи, что тебе ночью спать не давало настолько, что ты вскрыл щиты девятого уровня. И ведь не поленился. Время потратил…

— Я считал нужным напомнить тебе, что мы здесь учимся, а не устраиваем личную жизнь! Ты должна думать о том, как пройти экзамен, а не о всяких глупостях!

— И ради этого ты несколько часов ковырял щиты? Ночью? — меня, наверное, это даже не удивляло.

— Заодно и попрактиковался, — оправдался Ренци и быстро перевел разговор на другую тему. — Я тут поспрашивал, по поводу того уровня «Легенда». Мне не давало покоя, почему я о нем не знал.

— Ну, конечно. Если ты не знаешь, то это нонсенс, — фыркнула я.

— В том-то и дело, что не только я. Все только разводят руками, и я пошел на крайние меры…

— Это какие? — подозрительно уточнила я.

— Я пошел к Тилозо. До чего вредная старушенция, — проворчал Дориэн, потирая ухо. Я отметила, что оно было подозрительно красным. Мое восхищение мэтрессой выросло сразу на несколько пунктов. — Она довольно долго несла чушь про то, что такого уровня не существует. Но знаешь, так уклончиво говорила, что это напомнило мне отцовские переговоры по выкупу земель. В общем, я подумал, что Тилозо лжет, но это оказалось не совсем так.

— Как это «не совсем так»? — обычно человек или лжет, или говорит правду. Иногда еще бывает, что не договаривают или искажают истину, но мэтресса мне не показалась человеком, который стал бы намеренно вводить в заблуждение, она скорее отказалась бы отвечать.

— Потому что уровня такого действительно нет, на него не проводятся испытания, но…

— Но одна «легенда» все же была!

— Ты меня окончательно запутал. Можно поконкретнее? Я очень хочу успеть на завтрак.

— А конкретнее — Натори юлит. «Легенда» — это не уровень испытаний, «Легенда» — это идеальные напарники. За всю историю существования академии и экзамена, этот феномен случился всего один раз. Знаешь, кто это был?

— Откуда мне знать? — пожала я плечами.

— Форца и Доргезе, — Дориэн назвал воистину легендарные имена, эталон для подражания любого боевого мага. Леди Форца и лорда Доргезе называли «Императорским щитом». Эта связка считалась уникальной. Ходили слухи, что между ними были особые отношения, которые и обеспечивали такое сверхъестественное взаимопонимание и способность усиливать магию друг друга. Откровенно говоря, мое девичье сердце приписывало это романтике. Первая боевая связка из мужчины и женщины. Форца, если верить гравюрам, был сногшибательно красив, Боргезе ему не уступала. Что еще я могла подумать, кроме как «их сердца бились в унисон, и они понимали друг друга с полувзгляда». Про нас с Ренци такого не скажешь.

— И что нам это дает? — вздохнула