Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 - Наталья Шевцова

— Что? — пряча за вопросом охватившее меня смущение, спросила я.

— Ничего, — покачал он головой. — Просто… я никогда не видел, как готовят блины. Вы их подбрасываете… — одновременно растерянно и удивленно то ли уточнил, то ли констатировал факт он.

— Подбрасываю, — пожала плечами я. — Мне так удобней.

— А если упадёт?

— Не упадёт.

Не упал. Ни этот, ни следующий, ни следующий за ним. Стопка росла — блины выходили один в один — тонкие, ажурные, идеально круглые.

Часть я свернула треугольничками с сыром и мелко рубленной зеленью, часть сложила пополам — к ним я планировала подать варенье в ассортименте и мед.

Наконец, все было готово.

Омлет — порезан на щедрые порции. Стопка блинчиков — высокая, чуть покачивающаяся, как Пизанская башня. Вишневое, клубничное, малиновое варенье и мёд торжественно выставлены на стол.

Я сняла фартук, повесила его на спинку своего стула и, подхватив свою чашку с чаем, села напротив своего гостя.

— Завтрак подан, Ваше Сиятельство! — взмахнув воображаемым мушкетерским плюмажем, объявила я. — Прошу не судить строго! Сами видели я его лепила из того что было.

Сиятельство окинул взглядом стол, затем меня — и в серых глазах его мелькнуло нечто такое, от чего мои бабочки, только-только пристроившиеся в зрительном зале, встрепенулись и навострили усики.

— Не буду, — сложив губы уточкой, с самой серьезной физиономией пообещал он мне и тут же подцепил вилкой щедрый кусок омлета — за которым, как я и обещала, тянулись аппетитные сырные нити — и отправил его в рот.

Прикрыл глаза и начал медленно, со вкусом жевать.

Я в ожидании вердикта замерла с улыбкой на устах, мои тараканы — затаили дыхание и скрестили на удачу лапки…

Утреннее солнце, пробившись сквозь щелку в зановеске, легло на столешницу тёплым пятном, поймав в свой луч поднимающийся от чашек пар.

На осунувшемся лице Сиятельства меж тем появилось выражение блаженства.

— Боги… — открывая глаза, почти простонал он. — Аннет, это просто преступно вкусно. Если бы я знал, что вы так готовите, я бы поселился у вас, а не у мэра.

— Это всего лишь яйца и бекон, — смущенно фыркнула я. — Уверена, что у Лилиан омлет получается не хуже.

— Возможно, — согласился он со мной и… тут же возразил: — Но я в этом очень сомневаюсь! Потому что это… — он замолчал, типа не найдя слов, — это… Короче, — махнул он рукой, — это так вкусно, что если вдруг вы и в самом деле подмешали в это, — ткнул он в омлет вилкой, дабы подцепить бекон, — мышьяк, я все равно умру со счастливой улыбкой!

Я прыснула.

— Что ж тогда на здоровье! — расплылась я в польщенной широкой улыбке, чувствуя как в груди разливается приятное тепло и только сейчас осознавая, насколько для меня было важно, чтобы ему понравилось.

После этого какое-то время мы ели молча. Мой гость отдавал должное завтраку с сосредоточенностью изголодавшегося хищника, я же насыщалась куда более размеренно и умеренно, всё больше налегая на травяной чай. Нет, дело было не в том, что я боялась отпугнуть Его Сиятельство своим аппетитом — просто за годы борьбы с лишним весом есть не спеша и небольшими порциями — это стало даже не привычкой, а безусловным рефлексом.

Блинчики были удостоены даже ещё больших похвал, чем омлет. Нежные конвертики с сыром и зеленью, равно как и те, что таяли под малиновым вареньем и мёдом, исчезали с тарелки с пугающей скоростью, сопровождаясь такими комплиментами, что мои бабочки снова расправили крылья. Почувствовав, что заливаюсь румянцем, я опустила взгляд в чашку — в надежде прикрыться паром, как занавеской — и дабы сменить тему, спросила:

— Так значит… вы считаете, что у меня был эмпатический откат?

Вопрос вышел как бы между прочим. Как бы невзначай. Как бы к слову пришлось. Тот факт, что я репетировала его в голове последние секунд тридцать, подбирая интонацию, значения не имел. Главное — результат.

Дэмиан Эйрхарт, как раз потянувшийся за очередным блинчиком, задержал руку на полпути. Его взгляд — только что затуманенный удовольствием от вкусной и сытной еды мгновенно прояснился.

— Да, — кивнул он, завершив прерванное движение и положив блинчик на свою тарелку. — А что же ещё?..

— Спасибо, — коротко выдохнула я и тут же уткнулась в свою чашку.

— За что? — на меня посмотрели с искренним недоумением.

Я дёрнула плечом — типа да так… просто — но отделаться не вышло: серые глаза напротив ждали более понятного ответа.

— Просто… — я чуть крепче обхватила чашку ладонями, — я боялась, что…

Я снова уставилась в свою чашку — мятная веточка всё также плавала на дне.

К моему облегчению, на сей раз меня поняли.

Дэмиан Эйрхарт покачал головой. Медленно, с легкой, чуть ироничной усмешкой, в которой не было ни тени насмешки.

— Даже и мысли не было, — мягко сказал он. Затем чуть склонил голову набок, криво усмехнулся, и уточнил: — Точнее, когда я вас только увидел, то… да, — он снова криво усмехнулся, на этот раз ироничнее. — Первая мысль была именно эта. Но потом вы рассказали об огне. О том, что он — везде. И о том, что вы обгорели до мяса…

Он замолчал, крутя в пальцах чайную ложку.

— Хотя у меня самого таких снов никогда не было, — продолжил он, глядя куда-то мимо меня, взгляд его снова затуманился — но на сей раз уже явно не от удовольствия, — откаты жаром мне, как дракону, хорошо знакомы. Ощущение, когда тело горит так, словно ты плавишься изнутри, что хоть в прорубь, хоть в колодец… Такого никому, даже врагу, не пожелаешь.

Он тряхнул головой, отгоняя какое-то воспоминание, и «вернулся».

— Дальше просто, — кивнул он, глядя уже определенно и точно на меня, — вы берегиня, значит откат был не столько магический, сколько эмпатический. Мне ведь не показалось, что там в горах, вы пришли в ужас, когда поняли, что сделали?..

— Нет, не показалось, — отрицательно покачала я головой, неосознанно скользя подушечкой среднего пальца по кромке чашки — туда-сюда, туда-сюда.

На кухне повисла тишина… Но не тяжёлая, не давящая, а когда молчание говорит больше, чем слова. Он — смотрел на меня. Я — на мятную веточку на дне чашки. И между нами…

В прогретом утренним солнцем воздухе повисло невесомое, хрупкое, как крылышки мотылька, ощущение чего-то… чему я не могла найти другого определения, кроме как нечто волнующе-восхитительное.

— Аннет… — позвали меня бархатным, до дрожи нежным и проникновенным голосом.

— Ммм?.. — закусив нижнюю губу, наконец подняла я взгляд.

В серых, глубоких,