Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

— Пока да.

— Управлять зданиями, которые принадлежат Северу?

— По моей грамоте.

— Защищать независимость от меня, оставаясь зависимой от северного совета?

Вопрос попал точно.

Ивена замолчала.

Орвен увидел.

— Вот именно.

Лисель нахмурилась.

— Это не одно и то же.

— Почему? Потому что северяне разговаривают вежливее?

Ивена посмотрела на хозяйственную грамоту.

Земля и здания оставались собственностью Севера.

Она имела право управлять.

Право на собственные разработки.

Право остаться после погашения долга.

Но отец был прав хотя бы в одном: полной независимости это не давало.

Эйдар когда-то сам сказал: «Вы всё-таки на моей земле».

Тогда эта фраза не задевала.

Сейчас приобрела новый смысл.

Орвен положил серебряный знак обратно.

— Если уж собираешься разрушить отношения с семьёй, хотя бы не называй зависимость от другого дома свободой.

Ивена медленно подняла голову.

— Спасибо.

Он нахмурился.

— За что?

— За хороший вопрос.

— Я не пытался помогать.

— Тем ценнее.

Лисель улыбнулась.

Орвен выглядел так, словно уже жалел, что заговорил.

— Что ты задумала?

— Пока ничего.

— Ивена.

— Правда. Но завтра спрошу у совета, может ли человек без подчинения местному дому владеть землёй на Севере.

Отец побледнел.

— Ты собираешься покупать землю?

— Если это возможно.

— На что?

Ивена неожиданно рассмеялась.

— Вот теперь вы снова похожи на моего отца.

— Я им и являюсь.

— Не знаю. Может быть, на ту долю дохода, которую заработало хозяйство.

Орвен замолчал.

Лисель прикрыла рот рукой, пряча улыбку.

Ивена сама только сейчас поняла, насколько символичным оказался вопрос.

В доме Ардалей она управляла огромными землями и практически ничем не владела.

На Севере начала с мёрзлой грядки.

И впервые заработала деньги, которые принадлежали её работе.

Пусть пока в общих счетах хозяйства.

Пусть часть уходила на людей, материалы, новые секции.

Но это уже было начало.

— Если Север разрешит, — сказала Ивена, — я хочу участок, который нельзя будет отнять письмом из дома Ардалей.

Орвен смотрел на неё долго.

— Ты действительно всё решила.

— Да.

Он отвернулся к окну.

— Тогда утром поговорим на совете.

Ивена удивилась.

— Вы сами предлагаете?

— Я не хочу через месяц получить письмо, что моя дочь отказалась от дома в коридоре чужой крепости, а половина Юга обсуждает, было ли это законно.

— Зал совета всё-таки не коридор.

— Сейчас он пуст.

Лисель подняла руку.

— Я свидетель.

Орвен повернулся к ней:

— Тебя никто не спрашивал.

— Тогда завтра будут спрашивать.

Он посмотрел на обеих дочерей.

Несколько мгновений молчал.

Потом сказал:

— Замечательно. Завтра.

И вышел.

Лисель дождалась, пока шаги стихнут.

Потом взяла свои перчатки.

— Он сердится.

— Очень.

— Но согласился на совет.

— Потому что уверен, что там мне объяснят невозможность задуманного.

— А если объяснят?

Ивена посмотрела на светящиеся теплицы.

— Тогда придумаю другое.

Лисель улыбнулась.

— Вот теперь я понимаю, почему отец столько лет отдавал тебе самые безнадёжные земли.

— Потому что не любил?

— Потому что ты страшный человек.

Ивена рассмеялась.

— Иди спать.

— Пойду.

Сестра направилась к двери, но задержалась возле стола.

Посмотрела на знак Ардалей.

— Ты правда больше не считаешь себя его дочерью?

Ивена не ответила сразу.

— Считаю.

— Тогда название всей этой сцены получилось обманчивым.

— Я больше не та дочь, которую он привык видеть.

Лисель задумалась.

— Наверное, этого достаточно.

— Надеюсь.

— А я?

— Что ты?

— Какая дочь я?

Вопрос прозвучал без шутки.

Ивена подошла ближе.

— Решай сама.

Лисель улыбнулась.

— Ненавижу ваши северные привычки.

— Я тоже.

Сестра обняла её.

На этот раз Ивена сама прижала Лисель крепче.

Утром Север выглядел так, словно за последние двое суток здесь ничего не произошло.

Снег лежал на крышах ровными пластами. Над кухонным двором поднимался пар от больших котлов с водой. С конюшен доносилось ржание, в нижней части крепости рабочие разгружали телегу с камнем. На склоне сияли оранжереи, и даже с высоты окна Ивена различала людей возле входов.

От этой обычности становилось легче.

Она надела тёмное платье.

Знак Ардалей не вернула.

Пустое место на вороте сначала притягивало взгляд. Несколько раз рука сама поднималась поправить отсутствующую застёжку.

Привычка.

Ивена оставила её умирать самостоятельно.

Синий шарф Лисель лежал на кресле.

Перед выходом она всё-таки взяла его с собой.

Совет собрался после завтрака.

На этот раз никто не приглашал горожан специально, однако у дверей снова оказалось больше людей, чем кресел. Слухи о вчерашнем споре распространились по крепости ещё до рассвета.

Эйдара не было.

Ивена заметила сразу.

Его место во главе стола оставалось пустым.

Ровен раскладывал бумаги. Седая управляющая складами разговаривала со старостой нижнего города. Представитель восточных земель листал вчерашний протокол.

Орвен уже сидел напротив.

Лисель рядом с ним.

Не потому, что снова выбрала старое место. Они пришли вместе.

Ивена поняла это по тому, как сестра, заметив её, поднялась и перешла на свободный стул ближе к середине стола.

Орвен ничего не сказал.

Это уже было изменением.

— Где Эйдар? — спросила Ивена у Ровена.

— В теплицах.

Сердце неприятно качнулось.

— С утра?

— С ночи периодически.

— Что-то случилось?

— После саботажа он решил лично проверить несколько узлов перед сменой караула.

— Почему не пришёл на совет?

Ровен посмотрел на неё.

— Потому что вопрос, который вы сегодня заявили, касается вашей принадлежности к дому.

Ивена почувствовала тепло на лице.

Конечно.

Он опять ушёл из решения.

— Он знает?

— Что вы просите рассмотреть право на отдельную землю? Да.

— И?

— Спросил, нужно ли его присутствие.

— А вы?

— Сказал, что пока нет.

Ивена прищурилась.

— Вы оба раздражающие люди.

— Мы стараемся.

Ровен вернулся к бумагам.

Ивена села.

Совет начался с саботажа.

Это было правильно.

Нельзя обсуждать будущее, оставляя за спиной незакрытую ночь.

Терена привели под охраной, однако сегодня он выглядел иначе. Исчезла вчерашняя попытка держаться слугой, который всего лишь исполнял приказ. Мужчина понимал, что приказ не спасёт от ответственности.

Ровен коротко перечислил установленные факты.

Ивена слушала, не перебивая.

Орвен тоже.

Когда дошли до его письменного распоряжения, один из приехавших с ним южан — седой мужчина, которого Ивена помнила по дому как советника по торговым дорогам, — попросил слово.

— Формулировка приказа допускает хозяйственное давление, — сказал он, — но не даёт