Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

– Джеймс, – зовет папа, взмахивая рукой. – Сначала изучим ее жизненные показатели.

Когда Джеймс делает шаг вперед, я отступаю. Это действие вызывает во мне странное чувство дискомфорта.

– Фаррен. – Папа поворачивается ко мне, его взгляд серьезен. – Проверь остальных драконов. Предупреди, если заметишь признаки вялости.

– Поняла.

Если реакция Бекс на Хорта не даст немедленно поставить диагноз, моя задача становится жизненно важной. Я направляюсь к клеткам. Рада, что папа дал мне поручение, и еще больше рада возможности уйти. Нам не нужны лишние вопросы. Я помогаю отцу измерять пульс с двенадцати лет.

Проблема возникает, когда я замечаю первого дракона – бронзового спринтера с металлическими чешуйками. Обычно это признак боли или болезни. В этом и заключается сложность ухода за драконами в таких условиях: мы не можем точно определить, испытывает ли дракон физическую боль или лишь эмоциональное потрясение.

Один за другим, по мере того как я иду вдоль решетчатых загонов, драконы сбрасывают свою металлическую броню. Их крылья подергиваются, рогатые головы трясутся. По их реакции кажется, будто я – дьявол. Это само по себе мучительно, но я не вижу ни одного неподвижного дракона. Некоторые ходят взад и вперед, что тоже указывает на тревогу. Но никто не выглядит больным.

Когда я поворачиваю к следующему ряду загонов, в поле моего зрения проносится кусок металла. Это происходит мгновенно, как вспышка. Так быстро, что инстинкты срабатывают, и я прижимаюсь к земле, чтобы укрыться от того, что летит мне в голову. Стреловидный кусок бронзы злорадно смотрит на меня.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с пронзительным взглядом мистера Мёрфи. Бо́льшая часть его лица скрыта в тени. Он просто… он просто сотворил это и направил в меня. Это значит, что он либо уверен в своем мнении обо мне, либо ему безразлично, что я буду здесь лежать, истекая кровью. Шок приковывает меня к месту. Я не знаю, что делать.

Затем он достает серебряную чешуйку. Несколько движений пальцами, и он превращает ее в еще один снаряд.

– Что вы делаете? – Мой голос дрожит от страха. – Пытаетесь меня убить?

Он приближается ко мне:

– Это всего лишь испытание мастерства, девочка. Я бы остановил его в нужный момент, чтобы не причинить настоящего вреда. Но мне нужно было убедиться.

Я никогда не слышала о таких испытаниях. Но не могу обвинить его во лжи, ведь сама уже больше года избегаю регистрации металла. В любом случае это не имеет значения, кричит мое бешено колотящееся сердце.

«Он знает. Ты дала ему доказательство».

– Ты использовала Хорта для личной выгоды? – Слова мистера Мёрфи действуют на меня, как кислота на металл. – Воровала серебро?

Он произносит свои подозрения, словно обвиняет преступника.

– Нет. Я…

– Я могу арестовать тебя и начать расследование против всей твоей семьи.

Страх душит любые попытки оправдаться. Мистер Мёрфи приближается, как будто собирается схватить меня за руку и потащить в полицейский участок. Я прижимаюсь к стене.

«Что я могу сделать? Что я могу сказать?»

Джеймс внезапно прорывается между нами. Я не успеваю понять, как он здесь оказался и откуда узнал, что мне нужна помощь. Но его появление приносит долгожданное облегчение – я больше не одна.

– Я научил ее, – громко заявляет он, без колебаний, как и обещал.

Мистер Мёрфи замирает, словно пытаясь осознать услышанное.

– Что ты сделал? – спрашивает он, сдерживая гнев.

Его спокойный голос звучит даже страшнее, чем крик.

– Я научил ее обрабатывать бронзу, – повторяет Джеймс, с вызовом поднимая подбородок. – И серебро.

Я затаиваю дыхание. В этот момент отец Джеймса резко отдергивает руку и бьет сына по лицу. Я не могу сдержать крик.

ДЖЕЙМС

Я жду привычной пощечины, но рука отца обрушивается на мою челюсть с такой шокирующей силой, что я уверен – это был удар кулаком. Я падаю, и плечо пронзает острая боль.

Ближайший ко мне дракон рычит. Фаррен мгновенно оказывается рядом, кладет руку мне на спину, помогая сесть.

– Джеймс, – выдыхает она в ужасе.

Я моргаю, пытаясь сфокусироваться на ней, а не на боли. Одно из отцовских колец, должно быть, рассекло мне щеку, потому что ладонь, которой я касаюсь лица, оказывается в крови. Мне должно быть страшно. Страшно, как тогда, когда он сломал мне руку. Но вместо этого во мне поднимается гнев, переливаясь через край, как эта кровь.

Когда я поднимаюсь, он пытается снова сбить меня с ног словами:

– Диттерс рассказал мне, как ты тоскуешь по этой девушке. Я знал, что ты можешь нарушить мое правило, но никогда не думал, что предашь меня таким образом. Предашь весь наш образ жизни.

Конечно, все сводится к этому, к единственному правилу. Я, отвергающий родословную, потому что мне нравится та, кого он считает ниже меня. Я надеюсь однажды рассказать родителям о настоящем статусе Уолш, просто чтобы увидеть, как они занервничают, как поставят под сомнение все, что знают.

Я сплевываю кровь:

– Наш образ жизни?

– Существуют установленные правила. Иерархия. Чтобы подняться по лестнице, нужно платить свои взносы.

– Иначе что? Ремесленники, которых ты не одобрил, не могут создавать серебро? Не могут стать лучше тебя?

– Ты так молод и глуп. Система установлена. Я ее не создавал. Но я следую ей ради блага нашего общества.

«Ради блага общества?»

Мой отец не склонен к объяснениям или долгим речам, так что, возможно, я просто не знал, как именно он будет защищать свои убеждения. Но я должен проверить его, если он оправдывает несправедливость классификации ремесленников и обращения с драконами неубедительным «благом общества».

– Фаррен, идем!

Я веду ее к открытому тренировочному полю, где уже ждут Бекс, Хорт и доктор Уолш. Беру Фаррен за руку, чтобы убедиться, что она идет со мной. Она сжимает мою руку в ответ и чуть ускоряется, чтобы не отставать.

Отец следует за нами. Его шаги тяжело отдаются в пыли. Драконы идут рядом, возбужденные, словно предчувствуя бурю. Все мои чувства на пределе.

Перед нами – вход на арену турнира. Я так сосредоточен на побеге, на этом округлом, похожем на пещеру проходе, что замечаю, как он начинает закрываться, лишь в последний