Прикоснуться к безмолвной ярости - Р. А. Сэндпайпер

— Хорошо, — ответил я и повёл плечами. Значит, беспокоиться было не о чем. Я снова кивнул им обоим и уже повернулся от кухни.

— Но она всё время в постели, — добавил он почти как бы между прочим.

Я обернулся.

— С уважением, парень, — громко сказал старший, отвешивая ему подзатыльник. Рэйнджфорд вздрогнул. — Простите, Ваша Милость.

— В постели? Всегда? — спросил я.

Он кивнул.

— Да. Всегда лежит. — Его щёки покраснели. — Нога поднята вверх.

— Понимаю, — бесстрастно ответил я. — Благодарю за доклад.

Он выпрямился с гордым видом.

— Разумеется, Ваша Милость. Я могу докладывать вам после каждого приёма пищи, если пожелаете.

Я улыбнулся и покачал головой.

— В этом нет необходимости, Рэйнджфорд. Ты хорошо справляешься.

Он заметно расправил плечи, когда я отвернулся. Было нелепо, что за год, проведённый всего с несколькими сотнями людей, оставалось столько лиц и имён, которых я так и не выучил. Вначале я пытался. Теперь же имя мужчины я чаще всего узнавал только тогда, когда приходилось писать его семье о его смерти.

Я убрал волосы со лба, подходя к кладовой интенданта. За почти год, проведённый в тисках Госсамира, они отросли. Почему-то это казалось мне знаком времени, полупостоянным свидетельством прошедших лун. Имя этого человека я знал. Клейнгиннин. Хороший человек, родом из Земель Зрения, но не из знати. Здесь, в суровые сезоны, он заботился о нас как мог. Я попросил у него любые травы, которые он бы назначил для заживляющей раны. Он спросил, не началось ли заражение, и я не смог ответить. Он достал из глубины кладовой три разных растения, называя их и объясняя, как использовать, пока готовил припарку. Я был слишком нервным перед встречей с ней, чтобы запомнить хоть что-то из этого. К ботанике у меня не было никакой страсти, и я был вполне доволен, когда он без лишних вопросов передал мне ткань, влажную от целебной смеси.

С узлом в одной руке я постучал в деревянную дверь, за которой она находилась. После короткой паузы и шороха ткани изнутри раздался тихий голос:

— Войдите.

Я открыл дверь.

Она смотрела на свет, просачивающийся из окна рядом с кроватью. И я был благодарен за это, потому что мне понадобилась секунда, чтобы взять себя в руки.

Белая простыня укрывала её тело. Рукав нижней рубахи сполз с загорелого плеча, а по её босым ступням и загорелой ноге, поднятой на подоконник, было видно, что штаны она сняла. Простыня полностью закрывала её, но контраст тёплой кожи и белой ткани задел во мне что-то, чему я не хотел давать имени.

Она явно была больна, возможно, у неё был жар: капли пота блестели на лбу и над верхней губой. Её пронзительно-синие глаза расширились, когда она посмотрела на меня — явно не ожидая моего появления, — и она приподнялась, садясь. Я заметил вспышку боли, которую она попыталась скрыть, то, как её губы сжались вокруг вдоха.

Я перевёл взгляд на существо, прижавшееся к её боку. Для такой крошечной твари он уже был глубоко привязан к девушке. Он ещё не открывал глаза при мне — возможно, вообще ещё не открывал. Иногда детёнышам требуются недели, чтобы разлепить их больше чем на миг. И всё же я знал, что увижу, когда это случится.

— Прости, — сказала она, убирая тёмную прядь с влажного лба. — Я не ожидала тебя.

Я закрыл за собой дверь и подошёл к её кровати. Невозможно было не заметить, как она напряглась, пусть и старалась это скрыть.

— Я принёс это для твоей ноги, — сказал я, протягивая ей влажную ткань.

Она взяла её дрожащими руками.

— Что это?

— Травы. Кажется, припарка.

— Конкретно, — отрезала она, а потом покраснела. Она понюхала ткань и чуть расслабилась. — Свежий глидлесс. Ашраф.

Я ничего не ответил, лишь кивнул — названия были теми же, что бормотал интендант. Она не упомянула какой-то порошок из корня, название которого я уже забыл, но было ясно, что в травах она разбирается куда лучше меня. Однако она не стала сразу прикладывать припарку, оставив её на подоконнике рядом с лодыжкой, с едва заметной гримасой боли. Потом она откинулась обратно на подушки.

Она сморщила нос, и у меня сжалось внутри от этого знакомого жеста.

— Почему ты мне помогаешь?

Я сохранил на лице отработанную пустоту.

— Потому что мы вылетаем через два дня, а ты так и не встала с постели. Если я должен доставить живую женщину и дракона моему отцу, будет лучше, если ты будешь достаточно здорова, чтобы ехать.

Она закатила глаза, и мне пришлось с усилием не смотреть. Этот синий был поистине чем-то невероятным — таким ярким, что казался почти светящимся, пульсирующим опьяняющей жизнью.

— Я буду в порядке, — фыркнула она.

— Полёт займёт несколько часов, — сказал я. — И, хотя я видел, как ты ездишь на волке, уверяю, верхом на драконе куда хуже.

Она скрестила руки и повторила:

— Я буду в порядке.

— Ты не хотела бы отложить? — спросил я, глянув на её детёныша-дракона. — Подождать ещё пару дней?

Она проследила за моим взглядом и решительно покачала головой.

Я сдержал улыбку.

Она знала так же хорошо, как и я, что произойдёт, когда детёныш откроет глаза. Что все очень скоро поймут.

Было чертовски смешно, что она думала, будто я её не узнаю. Она недооценила собственное влияние. Волосы она затемнила каким-то странным снадобьем, а глаза изменились из-за новой связи. Но если она считала, что это всё, что я в ней заметил, то сильно себя недооценивала.

Один спан назад я не думал ни о чём, кроме её лица. У меня была лишь половина, и потому я изучал её до бесконечности. Я знал форму её глаз, трепет ресниц, крошечную неровность у правой брови. Я знал точный оттенок её кожи и то, как он становится теплее, когда она под давлением или под взглядом.

Это была женщина, которая преследовала мои шаги. Женщина, чью Судьбу я Сломал и оставил ни с чем пять лет назад, и которая, по всем сведениям, исчезла в никуда. Та, с Разбитой Судьбой.

Танидвен Трелефтир.

Я медленно кивнул.

— Тогда мы вылетаем на рассвете послезавтра.

Вот куда она в итоге пришла — выстраивая какую-то жизнь в том же холодном направлении, в каком сложилась и моя. Было ли это совпадением, что она выбрала Госсамир? Или некий более высокий замысел свёл наши пути снова?

И почему она вообще доверяет мне свою жизнь после того, что я сделал с ней на Острове спан назад? Я разрушил её