Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

Последний звездный свет Рэйдзи устремился вверх, унося с собой связывающую магию проклятия. Прожилки марганца в стенах пульсировали раз, два, затем вспыхнули ярким, чистым золотым светом, когда теневая скверна вышла на поверхность.

Ударная волна силы взорвалась наружу, сбивая всех в зале с ног. Я чувствовала, как проклятие полностью ломается, его древние узы внутри оборотней разбиваются вдребезги, когда жертва Рэйдзи разорвала их. Сам воздух, казалось, вздохнул с облегчением, не только за оборотней, но и за меня, когда последние из моих собственных оков пали.

А затем — тишина.

Зал замер в жуткой тишине, единственным движением были струйки дыма от погасших свечей.

Я осталась на коленях, слишком обессиленная, чтобы встать. Откровение о моей истинной природе отозвалось эхом в моем сознании, слишком огромное, чтобы переварить его после смерти Рэйдзи.

Низкий стон с другого конца зала вывел меня из оцепенения. Верис поднимался с пола, ритуал разбил и мою волю, удерживавшую его. Его янтарные глаза горели яростью, когда он оглядел сцену — светящийся алтарь, пустое место, где стоял Рэйдзи, прожилки марганца, теперь пульсирующие здоровым золотым светом вместо теневой скверны.

— Что ты наделала? — прорычал он, его голос был хриплым от ярости.

Я с трудом поднялась на ноги, опираясь на алтарь, серебряный свет слабо мерцал вокруг меня. Ритуал высосал почти все, что у меня было, оставив меня пустой и истощенной.

— Именно то, что обещала, — выдавила я. — Я сняла твое проклятие.

Его самообладание рухнуло окончательно, и впервые я мельком увидела то, что скрывалось за его глазами, — тьму, которая не имела ничего общего с магией оборотней и все — с древним и злобным существом, дергающим за его ниточки.

— Ты все разрушила! — взревел Верис.

Он рванулся ко мне, но Гэвин перехватил его, двигаясь со сверхъестественной скоростью, несмотря на свое ослабленное состояние. Они столкнулись с сокрушительной силой, удар отозвался эхом в зале.

Командиры-оборотни пришли в действие, окружая Гэвина за секунды. Он отбивался с отчаянной яростью, его серебряные глаза были дикими. Даже в истощенном состоянии он был великолепен — весь сплошные напряженные мышцы и смертоносная точность, выигрывая для меня драгоценные секунды, которые я не могла использовать.

— Софи, беги! — крикнул он, борясь с двумя командирами одновременно.

Но я не могла бежать. Я не могла сделать ни шагу от алтаря, единственного, что удерживало меня на ногах. Ритуал взял слишком много. Мои ноги подкосились, и я снова упала на колени, моя сила была лишь мерцанием там, где когда-то был пожар. Через мою связь с Гэвином я чувствовала его отчаянную силу, его решимость защитить меня любой ценой, даже когда все было против него.

— Пожалуйста, — прошептала я, и слово беспомощно упало в хаос, мольба к божествам, которые уже раскрыли свои карты. Я была одной из них, и все же не могла даже спасти себя.

Один из командиров нанес Гэвину удар в висок, который убил бы смертного. Он пошатнулся, кровь текла из раны, но он продолжал сражаться. На каждого оборотня, которого он обезвреживал, двое других занимали его место, бесконечная волна тел подавляла его численностью.

— Хватит, — рявкнул Верис, его голос прорезал суматоху. — Отведите его к порталу. Бросьте его туда. Куда-нибудь подальше. — Медленная, злая ухмылка расползлась по его лицу. — В Атлантиду. Королев тоже.

— НЕТ! — Крик вырвался из моего горла, сырой и первобытный. Атлантида — затонувший город, куда Верис отправлял своих врагов. Куда он изгнал мать Бастиана, фактически казнив ее. Это был смертный приговор для королев, возможно, и для Гэвина в его ослабленном состоянии. Я попыталась ползти к Гэвину, таща себя по холодному камню, пальцы кровоточили от усилий. Моя связь с ним пульсировала его яростью, его страхом — не за себя, а за меня.

Восемь оборотней наконец одолели его, прижимая к земле с жестокой эффективностью. Его серебряные глаза нашли мои через зал, светясь обещанием, которое превосходило наши обстоятельства.

— Софи, — позвал он, кровь стекала по его лицу, его голос был тверд, несмотря ни на что. — Я вернусь к тебе. — То же обещание, которое он дал, когда решил остаться в первый раз, во время нашей первой спасательной миссии. Те же слова, что поддерживали меня через нашу разлуку.

Я потянулась к нему, мои пальцы сжимались вокруг пустого воздуха, когда его утаскивали. Наша связь натянулась, как серебряная нить между нами, напряженная, но неразрывная.

Когда его потащили через дверной проем, он стал сопротивляться яростнее, отчаяние пришло на смену расчетливому сопротивлению. Последнее, что я увидела, было его лицо, искаженное мукой, не от боли, которую они причиняли, и не от мысли о неизбежной участи королев, которые будут сопровождать его через портал к их подводным могилам, а из-за того, что он оставлял меня позади.

Глава 37

Тишина, последовавшая за тем, как Гэвина уволокли из залы, обрушилась на меня всей тяжестью. Я опустилась на пол, лоб прижался к холодному камню, изматывающая до глубины души усталость оседала в костях. Не просто телесная усталость после ритуала, а усталость, проникающая в самую душу, из-за которой каждый вдох требовал усилий.

Шаги Вериса эхом отдавались, пока он приближался, размеренные и спокойные. Он присел передо мной, опускаясь до моего уровня, но оставался чуть дальше моей досягаемости, в его позе читалась осторожность, несмотря на мою очевидную слабость.

— Никогда не говори, что я не держу слово, — сказал он, в его голосе звучала наигранная нежность. — Твой консорт и королевы свободны, как мы договаривались.

Ужас и ярость прорезали мою усталость, как клинок.

— Атлантида — не свобода! Это смертный приговор! Ты собираешься утопить королев! — Мой голос сорвался, сырой от ярости и отчаяния.

Верис прищелкнул языком, его лицо выражало притворное участие.

— Тебе следовало быть точнее в условиях. Ты просила об их освобождении. — Его губы искривились в жестокой улыбке. — Ты не уточнила, где именно я должен их освободить.

— Ты монстр, — прошептала я, слезы оставляли горячие дорожки на щеках. — Ты служил Королю Теней все это время. Тебе вообще было дело до твоего народа?

Что-то мелькнуло в его янтарных глазах — тень, набежавшая на солнце.

— Я всегда делал то, что было необходимо для их выживания. — Он протянул руку, его пальцы зависли возле моей щеки, но не касаясь, будто я была опасным зверем, который все еще может укусить. — Как