Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

— Другого способа нет, — сказал он мягко, его губы коснулись моего уха. — Тексты элементалей были ясны. Снятие проклятия требует жертвы.

Мое сердце колотилось. Он собирался пожертвовать мной. Это была очередная манипуляция. Очередная иллюзия.

— Тогда мы не снимаем его, — настаивала я, извиваясь в его руках. — Мы найдем другой способ…

— Нет. — Рэйдзи мотнул головой и закрыл глаза, будто набирался решимости сделать что-то неприятное. Будто убить меня. — Король Теней уже прорывается. Мы не можем остановить его без объединенных Домов, а оборотни никогда по-настоящему не объединятся с нами, пока прокляты. — Его темные глаза удерживали мои, устойчивые и решительные. — Это всегда должно было так закончиться.

— Рэйдзи, подожди…

— Проклятие ослабляет всех нас, — продолжил он, открывая глаза, чтобы посмотреть на Вериса, напрягающегося против моих приказов. — Это повязка на гниющей ране, полезная когда-то, но теперь мешающая настоящему исцелению. — Он посмотрел на меня наконец, но в его взгляде не было извинений. Была только бездонная печаль. — Я совершил так много ошибок. — Он наклонил шею, завладевая моими губами, прежде чем я успела отстраниться. Его поцелуй был неистовым, грубым и болезненным, и когда он отстранился, мы оба тяжело дышали. — Позволь мне сделать хоть одну вещь правильно.

И тогда я поняла. Он собирался пожертвовать не мной. Он собирался пожертвовать собой.

Прежде чем я успела остановить его, он отпустил мои руки и положил ладони прямо на центральный символ алтаря — солнце, луну и звезды.

— Я, Рэйдзи из Дома Звезд, потомок первых детей Эос, предлагаю себя в жертву. — Его голос звенел властью, убежденностью. — Я добровольно отдаю свою сущность, чтобы разорвать узы, наложенные на детей Гелиоса.

Глава 36

— НЕТ! — Я потянулась к его рукам, чтобы снять их с алтаря, но невидимый барьер не дал мне пересечь линию центрального символа. — Не делай этого! — в отчаянии я развернулась в кольце его рук.

Но было уже слишком поздно.

Алтарь принял его подношение с жестокой решимостью. Звездный свет вырвался из его кожи, не просто окружая его, а изливаясь из него. Его глаза встретились с моими, когда его форма начала растворяться в тысячи мерцающих точек света, как распадающееся созвездие.

— Скажи Рен, что я сожалею, — сказал он, его голос был шепотом в моем сознании.

А затем его не стало, его сущность поглотил ритуал.

Я развернулась обратно к алтарю и смотрела, как он пылает объединенным лунным и звездным светом, жизненной силой Рэйдзи, сила нарастала до слепящей кульминации, заставляя содрогаться самые основания Крепости Солнца.

Я схватилась за грудь и упала на колени, слезы текли по лицу. Наша связь — новая и едва сформировавшаяся — оборвалась с треском, а пустота, оставшаяся после этой короткой связи, отзывалась ноющей болью — эхом того, что могло бы быть.

Многоголосый снова заговорил, но теперь он, казалось, звучал и внутри меня, резонируя до мозга костей.

— Жертва принята, — произнес он, говоря моими губами, моим языком, моими зубами. — Проклятие будет снято.

Слова отозвались эхом в зале, в моем сознании, в моей душе.

И вслед за ними пришла тишина настолько глубокая, что казалось, будто сама вселенная остановилась, чтобы стать свидетельницей того, что последует.

Многоголосыйснова заговорил, на этот раз повторяя слова прямо в моей голове, секрет, прошептанный между древними душами.

— Жертва принята. Проклятие будет снято.

Что-то внутри меня треснуло и раскрылось. Не боль, как таковая, а ощущение стены внутри моего существа, раскалывающейся на части, — стены, о существовании которой я не знала до момента, когда она начала рушиться. Мое зрение стало серебряно-белым, когда лунный свет вырвался из моей кожи, не изливаясь наружу, как прежде, а внутрь, освещая что-то скрытое в самых глубоких, самых темных уголках моей души.

Я больше не была в ритуальной зале.

Я стояла на краю обрыва, космической пропасти, звезды рассыпаны подо мной, как море рассыпанных бриллиантов. Мое тело ощущалось одновременно невозможно огромным и мучительно смертным, растянутым между двумя реальностями. Передо мной парила женщина — нет, не женщина — существо из чистого света с чертами, похожими на мои, но не совсем моими. Ее бездонные глаза таили мудрость веков, ее кожа была прозрачной, как лунный свет на воде.

Она потянулась ко мне, ее ладонь против моей, наши пальцы идеально совпали. Там, где мы соприкасались, границы между нами размывались.

— Я так долго ждала, — прошептала она, ее голос был шелестом ночных ветров и тишиной между ударами сердца. — Ты несла меня, не зная, с момента твоего создания.

— Кто ты? — спросила я, хотя уже знала ответ, всегда знала его каким-то образом, как забытое слово, застрявшее на кончике языка и внезапно вспомнившееся.

— Я — Селена, — сказала она, ее форма начала растворяться в пылинки серебряного света, струящиеся ко мне. — И я — это ты. Мы были разделены, связаны врозь для защиты. Как проклятие оборотней рушится за этими стенами, так и завеса, что мешала нам узнать друг друга, спадает.

Частицы ее существа погрузились в мою кожу, не болезненно, но глубоко, как кусочки головоломки, встающие на место, как возвращение домой после целой жизни скитаний. Воспоминания, которые не были моими, но принадлежали мне, наводнили мое сознание — рождение звезд, люди, обращающие лица к ночному небу в поклонении, первые вампиры, сражающиеся с тенью.

Глубокая, безграничная любовь, разделенная между тремя существами, использующими силу луны, солнца и звезд. Селена, Гелиос и Эос — вечные возлюбленные.

— Вспомни, — отозвался ее голос, теперь звучащий из моей собственной груди, когда последняя частица ее формы слилась с моей. — Истина живет внутри тебя. Вспомни. Этой ночью падут две связи — одна древняя, другая еще древнее.

Видение рухнуло, и я обнаружила себя снова в ритуальной зале, на коленях перед алтарем. Но я была уже не той. Откровение не поразило меня, как молния, оно расцвело внутри меня, как цветок, который всегда был там, ожидая подходящего момента, чтобы раскрыть свои лепестки.

Я была не просто связана с Селеной через древнюю кровную линию королев вампиров. Я была воплощением Селены, богиней, возрожденной в смертной форме, отделенной от своей истинной природы заклинанием, таким же древним, как само проклятие оборотней.

Понимание осело в моих костях с тихой уверенностью. Это не была новая информация. Это было узнавание, воспоминание о том, что всегда было правдой. Моя способность направлять божественную силу без полного гарема, моя связь с духами, то, как моя воля могла