Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд
И это всё.
Впервые в жизни я изучаю детали, которые простые люди регистрируют в обычной жизни: цвет глаз, их расположение, ресницы. И куда направлен взгляд этого человека.
Взгляд Мерка не покидает мой.
— Я отведу тебя в тень, — говорит он резко.
Когда Мерк собирается поднять меня, я останавливаю его руку лёгким прикосновением.
— Твой клинок. Позволь мне взглянуть в него.
— Что…
— Пожалуйста, мне нужно… увидеть себя.
Он раздражается на мою просьбу, но вынимает тяжёлое оружие, и хотя нам не следует привлекать больше внимания хищников, которые могут обрушиться на нас с неба, мне нужно знать.
Направляя клинок, я наклоняю его к своему лицу.
И встречаю свои собственные глаза.
Всё, что я вижу — всё, что когда-либо видела — это странные бледные радужки и зрачки в центре. Я никогда не ощущала предвестия собственной смерти, и за это я всегда была благодарна.
Человек не должен знать о своей гибели.
— Дай мне проверить затылок, — говорит Мерк, крепко держа меч. Он осторожно поднимает мой торс и наклоняется, чтобы осмотреть меня сзади. — Крови нет.
Облегчение в его голосе согревает меня, но я не могу зацикливаться на этом. Мой разум мечется, пытаясь втиснуть в свою прежнюю реальность отсутствие…
Широкий меч убран в ножны, и я чувствую, как мужские руки оказываются за моими плечами и под коленями. Он бережно поднимает меня с камней, и длинные шаги Мерка ведут нас к мёртвой птице. Он обходит свалившиеся камни и находит участок тени, чтобы положить меня туда.
— Смотри на меня, Соррель.
Я делаю глубокий вдох. Может, я ничего не вижу, потому что ударилась головой? Или меня измотала погоня? Я могла бы продолжать избегать его взгляда, но тогда никогда не узнаю, что является аномалией… эта ситуация или он сам.
Моё внимание снова возвращается к Мерку, и я крепче сжимаю его плащ…
Хотя я нахожусь в прохладной тени, яркое солнце падает ему на лицо. Сейчас я вижу, что между тёмной радужкой и зрачком есть слабое различие, и я осознаю это по тому, как его неповреждённый глаз подстраивается под интенсивность луча.
— Я проверю твои глаза, — сообщает он мне.
Я почти смеюсь, когда он осторожно раздвигает мои веки сначала с правой стороны, затем с левой. Когда он выдыхает, его губы расползаются в краткой улыбке одобрения.
— Что ты видишь? — спрашиваю я хриплым голосом.
— Если ты ударилась головой, то всё обошлось. — Мерк отстраняется и поднимает мою раненую руку для осмотра. — Я видел достаточно мужчин с пробитыми черепами, и если их зрачки разные, то смерть близко. А сейчас выясним, как обстоят дела с кровью.
Камни за спиной не многим удобнее, чем земля, но я всё же откидываюсь на их неровный профиль, пока Мерк ругается и начинает распускать застёжки на моём плаще. Тем временем я просто смотрю ему в лицо.
Может, проклятие покинуло меня.
Как только эта мысль приходит мне в голову, я начинаю сомневаться. За годы мне приходилось падать, получать удары по голове, переживать стрессовые ситуации. Я вспоминаю Фулкрум, тех парней и ситуацию с драконом. Страх и гнев не влияют на… что бы это ни было.
— Давай приподнимем тебя немного. — Мерк обхватывает моё плечо и полностью берёт на себя работу по перемещению. — А теперь снимем это.
Я предполагаю, что он говорит о моём плаще. Вместо этого он снимает мой рюкзак, про который я совершенно забыла, а затем вновь устраивает меня.
— Вот, сейчас должно быть удобнее.
На самом деле, так и есть. То, что я приняла за камни, на самом деле оказалось контурами компаса и коробки. Но кому это действительно важно? Я хочу понять, почему могу смотреть в его…
Когда Мерк вытаскивает мою руку из мешковатого рукава с тонкой серебряной вышивкой, знакомый стук копыт указывает на приближение, и вот наш покрытый потом скакун обходит валуны, опустив голову, его уши расслаблены, как у собаки, а копыта пробираются сквозь рыхлые серые камни, пока он всё ещё восстанавливает дыхание после нашего спринта.
Повернув голову, я протягиваю руку. Каштановый конь бросает взгляд на Мерка, но направляется ко мне. Тем временем Мерк продолжает говорить и надавливает на мою руку. Я игнорирую и его слова, и краткие вспышки боли, которые сопровождают осмотр. Вместо этого я сосредотачиваюсь на лошади, когда беру в руки свободные поводья.
Сделав глубокий вдох, я медленно поднимаю взгляд от тех покрытых пеной, всё ещё расширенных ноздрей вверх по изящному мосту его головы… к его нежным коричневым глазам…
Как удар молнии, моё тело наполняется электричеством, и руки с ногами напрягаются. Пустынное дно озера исчезает, исчезает и Мерк, когда я погружаюсь в связь с лошадью…
На этот раз нет боли. Есть только спокойствие. Я не вижу насилия, ни огня, ни крови или кишок… только благоухающее зелёное поле, мирное пастбище и широкое дерево над головой. Лошадь лежит на боку, её копыта и тонкие ноги поджаты, голова медленно опускается на ароматную зелёную траву. Я чувствую её сердце как своё собственное, и удары становятся всё медленнее, медленнее… всё медленнее. На мгновение дыхание застывает, но это быстро проходит.
А затем всё замирает.
Смерть добра к этому животному, и я не могу сдержать слёз благодарности за такую судьбу…
— Извини, — говорит Мерк, когда поливает водой рваную рану на моей коже, — знаю, это больно, но нам нужно очистить её.
Его слова возвращают меня в реальность, и я отпускаю поводья.
— Стой. Вода для коня. Это важнее.
Мерк смотрит на меня.
— Ты на первом месте…
— Нет, он.
Когда наши взгляды вновь встречаются, я наполнена удивлением, но также и смятением, которое сбивает меня с толку.
— Дай ему всю воду, — говорю я. — Он нуждается в ней больше, чем я, и он заслуживает её за свои усилия.
Брови Мерка нахмуриваются недовольно. Но затем он качает головой.
— У тебя тяга к спасению, не так ли?
Отстранившись, он делает из своего плаща чашу и наливает воду в импровизированную кожаную миску. Лошадь тут же подходит и начинает пить, эти двое превращаются в картину: человек на коленях, животное наклонившееся вниз.
Спасение.
Я смотрю на рукоять широкого меча, выступающую из верхней части его ножен, но вижу лишь плоскость лезвия… и свои собственные глаза, смотрящие на меня