Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

Я покосилась на Бастиана. Может, было ошибкой приглашать его сюда. Оборотни причинили этим женщинам бесконечную травму. Не ткнет ли их его присутствие носом в пережитый ужас? С другой стороны, присутствие Бастиана в комнате тоже было идеей Ксавьера. Он утверждал, что если королевы не выдержат общества Бастиана, то не годятся мне в учителя. В конце концов, Бастиан был одним из моих консортов, так что его присутствие в моей жизни не подлежало обсуждению.

Я направлялась в дальний конец кабинета, когда дверь скрипнула и открылась. Я развернулась, сцепив руки перед собой, и смотрела, как Эш вводит в комнату миниатюрную пожилую женщину. Хрупкая рука, которую он крепко придерживал, зацепившись за его локоть, явно служила ей скорее опорой, чем данью галантности.

У нее была теплая коричневая кожа, казавшаяся тонкой, как папирус, янтарные глаза, и я не сомневалась, что ее темно-янтарные кудри с седыми прядями будут сногсшибательны, когда она оправится от длительного истощения и вернет себе королевскую силу. Несмотря на миниатюрность, ее присутствие было огромным, а уверенность в себе — несокрушимой.

Судя по описаниям спасенных королев от Ксавьера, это должна была быть Исадор, старшая из всех. На вид ей было около девяноста, хотя Ксавьер утверждал, что она гораздо старше. Ее жизнь, по-видимому, продлили связи с бессмертными консортами, по крайней мере один из которых должен был быть еще жив, чтобы она выжила после всего, через что прошла.

Я глянула на Ксавьера, который отвернулся от окна при появлении Исадор, его выражение было непроницаемым. Он предсказал, что она вызовется поговорить со мной первой, и оказался прав.

Я прочистила горло и шагнула вперед, заставляя себя разжать руки.

— Спасибо, Эш. — Я кивнула своему огромному консорту, затем перевела внимание на женщину, которая рядом с ним казалась карлицей. — Добро пожаловать, Исадор, — сказала я и указала на пару диванчиков, расставленных вокруг крепкого дубового кофейного столика в центре комнаты. — Пожалуйста, садитесь.

Я подошла к ближайшему диванчику и опустилась на мягкое сиденье. Формальность казалась скованной и роботизированной, но я не знала, как еще себя вести. Я никогда не ожидала стать Верховной Королевой — эта роль предназначалась моей сестре, что бы ни говорил Ксавьер, — и мне приходилось моделировать поведение только по костюмным драмам о европейских монархах.

На подносе в центре стола стояли чайные принадлежности, тарелка с булочками и трехъярусная башня со сладкими и солеными закусками. Когда Исадор приблизилась, я примостилась на краешке сиденья и занялась тем, что налила нам по чашке чая и добавила сахар в свою, чтобы избежать ее тяжелого взгляда.

Опять же, это казалось уместным, судя по всем фильмам, которые я видела. На самом деле мне не хотелось чая. Честно говоря, от того, как дрожали мои нервы, я сомневалась, что смогу поднести чашку к губам, не разлив горячий чай на себя. То, что я вообще смогла налить его в чашки, было чудом.

Эш неотлучно оставался рядом с Исадор, пока она пересекала комнату, отпустив ее локоть, только когда она опустилась на противоположный диванчик. Я поджала губы, чтобы не нахмуриться, и поставила чайник обратно на поднос, придвигая ее чашку ближе к ее стороне стола. Я хотела навестить выздоравливающих королев в их комнатах, но Ксавьер был непреклонен, чтобы они пришли ко мне сюда. Что-то насчет приличий и уважения, но заставлять Исадор идти ко мне, когда она едва стоит на ногах, казалось неправильным.

Я внезапно почувствовала себя идиоткой, что попросила об этих собеседованиях сейчас. Она меня насквозь видит. Они все увидят. Я библиотекарь, а не правительница бессмертной расы.

Я поставила чашку на стол и вытерла вспотевшие ладони о джинсы. Я глянула на Ксавьера, когда он подошел и встал за моим диванчиком, будто почувствовал, что я барахтаюсь и нуждаюсь в его помощи. Меня поразило, что всего день назад он был в гораздо худшем состоянии, чем Исадор, а теперь выглядел в полном здравии. Преимущества бессмертия и бесконечного запаса смертной крови, полагаю.

— Ты хорошо выглядишь, Исадор, — сказал Ксавьер.

Королева коротко рассмеялась

— Я выгляжу древней, — сказала она, ее янтарные глаза сверкнули, когда она посмотрела на него снизу вверх. Несмотря на внешность, в ее скрипучем, звучном голосе не было ничего хрупкого. — Ты, с другой стороны… — Ее губы искривились в загадочной усмешке, и она перевела взгляд на меня. — А ты, должно быть, Луна — то есть Софи, — сказала она, склоняя голову. — Спасибо, что спасла меня. — Она повернулась вполоборота, чтобы посмотреть на Бастиана, который прислонился плечом к книжным полкам позади нее. — И спасибо, что решил открыть мою камеру первой.

Губы Бастиана изогнулись в сдержанной улыбке, и он опустил подбородок.

Исадор вернула внимание ко мне.

— Я много о тебе слышала, моя госпожа. — Она глянула на Ксавьера, затем снова на меня. — Но больше всего меня впечатляет, что ты смогла выжить без своего Главного Консорта так долго, будучи такой юной. — Она склонила голову набок, ее глаза сузились. — Ты нашла другого бессмертного, чтобы поддерживать себя после его пленения? — Она бросила еще один взгляд через плечо на Бастиана, предполагая, что это была его роль.

— Нет, — сказала я, затем прочистила горло, когда слово вышло слабее, чем я хотела. — Я была одна. — И кровяная настойка Ксавьера, но сейчас я не собиралась в это углубляться. — Я жила как человек почти двадцать лет, — сказала я ей. — Я думала, все наши мертвы. — Я пожала плечами. — Я не знала, как быть тем, кто я есть, поэтому стала кем-то другим.

Исадор изучала меня своими ястребиными янтарными глазами.

— Ты была пленницей по-своему.

Сжав колени, я покачала головой, не желая сравнивать мой опыт с ее. То, через что она прошла, было немыслимо.

— Я создала себе жизнь, — сказала я. — В человеческом мире.

Ее губы едва заметно изогнулись, и в глазах была жалость.

— Но ты не человек, дитя.

— Я не знаю, как быть кем-то еще, — призналась я, отводя взгляд к рукам, кончики пальцев впивались в колени.

Твердая рука Ксавьера легла мне на плечо, его хватка была ободряющей.

— Вот почему ты здесь, — сказал он. — Невежество Софи — моя вина. Я научил ее распознавать бессмертного и защищаться от них, но пренебрег всеми остальными частями обучения королевы в пользу образования в области человеческого мира. — Его хватка на мгновение усилилась, будто безмолвное извинение, и я накрыла его руку своей. — Я думал, у нас будет время на все это позже, — добавил он. — Когда она войдет