Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук
Едва Лера приблизилась к нему, монах сказал:
- Теперь нужно покормить вас. Конечно, у нас пища простая, не такая, к которой вы привыкли…
- Вы думаете, я привыкла к чему-то особенному? – не удержалась девушка от вопроса.
- Конечно, юная госпожа. Вы ведь из знатной семьи?
- Я?.. Я не помню… – замялась она, не зная, что ответить на его вопрос.
- Странно. Удара по голове у вас точно не было, – задумчиво произнес старик и, покачав бритой головой, пошел в обратном направлении.
Лера поспешила за ним. На этот раз им встречались монахи – мужчины разного возраста, но все чем-то неуловимо похожие на ее провожатого: и даже не одеждой и не прической, а каким-то особенным выражением просветленности на лицах. Они бросали короткие взгляды в сторону Леры, но тут же шли дальше по своим делам.
А она была слишком ошеломлена всем, что увидела и услышала, чтобы обращать на это внимание. Девушке требовалось время, чтобы осознать, что же все-таки с ней произошло, и где она очутилась.
Простая, но сытная пища, которую ей подал в глубокой глиняной миске молодой монах с одухотворенным лицом – какая-то каша – оказалась довольно съедобной. Но девушка, последний раз евшая еще в своем городе на работе – тогда она купила для перекуса привычную шаурму, продававшуюся в маленьком киоске неподалеку от торгового центра, в котором располагался их книжный магазин, – проглотила все в один присест и, только услышав, как деревянная ложка скоблит по дну миски, виновато взглянула на старого монаха:
- Простите…
- Кушайте, кушайте, дитя! – и подставил ей маленькую пиалу с какими-то квашеными листьями. – Возьмите еще кимчи!
«О! И тут кимчи!» – обрадованно подумала Лера. Это блюдо корейской кухни было хорошо знакомо ей все из тех же дорам. Правда, наяву девушка ни разу не пробовала сей изыск. Да и где его можно было раздобыть в провинциальном российском городишке?..
А старик уже, как по волшебству, ставил перед ней еще одну миску с крупяной кашей, и девушка, вначале с опаской попробовав кимчи, вскоре уплетала его за обе щеки, несмотря на то, что блюдо оказалось весьма острым на вкус.
Глава 4
Лера
Терпеливо выждав, когда она насытится, старец в сером «халате» повел ее вновь по двору, и девушка, наконец, насмелилась спросить:
- Скажите… У вас есть где-нибудь зеркало?
Старик взглянул на нее коротко и покачал бритой головой:
- Нет, госпожа! В обители нет зеркал! Они слишком дороги, да и ни к чему монахам зеркала…
- Я… Мне нужно обязательно… обязательно взглянуть на себя, – запинаясь, произнесла девушка.
- Я понимаю Вас, молодая госпожа! Юные девушки придают очень много значения своей внешности. Но уверяю вас – вы прекрасны!
- Но мне… надо, – почти прошептала Лера, не зная, как объяснить монаху, что зеркало необходимо ей вовсе не для того, чтобы любоваться на себя, а чтобы проверить свои догадки.
- У нас есть большая бочка во дворе. Мы всегда держим в ней запас воды, – сказал вдруг старик. – Если желаете, я провожу вас туда!
- Да-да! Пожалуйста! – обрадованно воскликнула она.
И когда монах плавным жестом указал ей направление, приглашая пройти, поспешила за ним. И правда, в дальнем углу двора, под раскидистым цветущим деревом, ветви которого были усыпаны благоухающими розовыми цветами, стояла вкопанная в землю огромная бочка, доверху наполненная водой.
Не в силах сдерживаться, Лера подбежала к ней и, приподнявшись на носочки, заглянула внутрь.
И тут же с криком отпрянула, закрыв лицо ладонями: в водном зеркале отражалась не она! Девушка, которую увидела там Лера, была кем угодно, но только не Лерой Власовой, двадцатипятилетней девчонкой из маленького провинциального городишки, рыжей, зеленоглазой и конопатой!
Каждый раз, когда она ворчала по поводу этих самых веснушек, мама мягко посмеивалась и говорила, что ее поцеловало солнышко – оттого ее доченька и сама, как солнышко, такая же яркая и светлая!
В то время как из бочки на нее смотрела совсем юная азиатка со светлым личиком в форме сердечка, с раскосыми, приподнятыми к вискам глазами и губками бантиком. Четкий пробор посередине делил черные блестящие волосы ровно пополам, сплетенные над ушами в две тонкие косички, уходившие назад и образующие вместе с остальными волосами ту самую толстую косу, которая, как выяснилось, спускалась ниже ягодиц, стянутая на кончике красной шелковой лентой.
Подобный способ плетения тоже был знаком Лере. Сколько раз в исторических дорамах видела она героинь с подобными прическами!
Она так и стояла, спрятав лицо в ладони, не в силах поверить, что у нее нет теперь даже собственной внешности, столь привычной и понятной.
А потом рядом осторожно откашлялся старый монах:
- Вы в порядке, молодая госпожа?..
Она промолчала, не желая объяснять, что совсем не в порядке. Лере казалось, что старик примет ее за сумасшедшую, если она начнет объяснять ему, кто она и откуда. А он, почувствовав смятение девушки, спросил негромко:
- Вы ведь дочь одной из тех благородных семей, что живут в Ёнджу?.. Как ваше имя, дитя? Мы поможем вам вернуться в родительский дом.
И что она должна была ответить?.. Если не помнила не только своего имени, но и не подозревала вообще – куда ее занесло. А потому просто покачала головой, не зная, что ответить.
- Вы не можете сказать, кто вы? – настаивал пожилой монах.
- Я не знаю, не помню, – ответила девушка. И ведь ни в чем не солгала.
Лера понятия не имела, кто та молоденькая азиатка, чье отражение показала ей вода из бочки. Ни как ее зовут, ни кем она является. Единственное, что она помнила, и то довольно смутно – это то, что ее привез к обители таинственный незнакомец с закрытым лицом.
Все происходящее казалось ей чьей-то недоброй шуткой, розыгрышем. Она все ждала, что вот-вот откуда-нибудь из-за стены монастырского здания выскочат люди с камерой и радостно закричат: «Сюрпри-из!