Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук
Тогда Лера подняла руки и стала разглядывать их, поворачивая то вверх, то вниз ладонями. А куда подевался ее новенький маникюр, сделанный ровно три дня назад у постоянного мастера в салоне?! То, что она увидела сейчас, определенно не могло быть ЕЁ руками – тонкие смуглые пальчики с короткими, аккуратно подстриженными овальными ноготками, похоже, никогда в жизни не знавшими никакого лака вообще…
Что происходит?!
Она судорожно обхватила лицо руками, пытаясь на ощупь определить, как она выглядит, но это ничего не дало.
«Зеркало! Мне нужно зеркало! – возопила она мысленно. – Со мной что-то не так! Что-то случилось! И тот странный человек… Боже, боже, боже! Что со мной?! Мама! Я хочу домой!!»
Лера попыталась было приподняться, но тут же со стоном рухнула обратно на свое непонятное ложе: весь правый бок снова пронзила резкая боль. Девушка сжалась, стараясь не шевелиться, ожидая, когда боль утихнет. Всё происходящее настолько выбило ее из колеи, что стало вдруг так жаль себя, и Лера принялась тихо всхлипывать, не сдерживая покатившихся по щекам слез.
Так она лежала и томилась неизвестностью, пока усталость не накрыла ее своим бархатным плащом, и Лера забылась глубоким сном.
Очередное пробуждение принесло ей осознание того, что в маленьком полутемном помещении она по-прежнему одна, и все так же накрыта до самой шеи тонким мягким не то одеялом, не то пледом. Наверное, спала она довольно долго, потому что мочевой пузырь уже не то что намекал, а прямо-таки вопил о том, что пора вставать и идти отправлять насущные физиологические потребности организма.
Лера хотела приподняться, но оказалась настолько слаба, что даже оторвать голову от странного цилиндрического валика не смогла. Тогда она хрипловатым голосом позвала:
- Есть тут кто-нибудь? Помогите…
Девушке показалось, что она прокричала эти слова, на деле же лишь едва слышный шепот сорвался с ее пересохших, потрескавшихся губ.
И тем не менее, ее услышали. Потому что откуда-то послышались медленные шаркающие шаги, и в помещении показался невысокий сухощавый человек в сером одеянии до самого пола – халат – не халат, подпоясанный куском веревки. Человек был стар, об этом говорило и испещренное глубокими морщинами темное лицо, и длинная, но редкая белоснежная борода, спускавшаяся почти до пояса. Голый, чисто выбритый череп старика смотрелся странно, но, видимо, так было положено.
Все так же шаркая ногами, он подошел к лежанке Леры, располагавшейся прямо на полу, и остановился рядом, нависая над девушкой. Увидев, что она уже не спит, спросил глуховатым, звучавшим чуть надтреснуто голосом:
- Молодая госпожа? Как вы себя чувствуете?..
- Где я? – прохрипела она и, прокашлявшись, дабы прочистить горло, произнесла уже чистым голосом, показавшимся ей, однако, каким-то чужим, совсем не ее. – Как я здесь оказалась?..
- Вас нашли молодые послушники у ворот монастыря, когда пошли добывать целебные корни. Они услышали звон привратного колокола и поспешили к выходу. Вы лежали на траве прямо у стены, и в правом плече у вас торчала стрела. Послушники вовремя обнаружили вас, потому что, промедли они еще немного – вы истекли бы кровью…
- Но где я? – перебила девушка.
- Вы в монастыре Ёнмунса…
- Ёнмун… что? – растерянно повторила она, и старик терпеливо принялся объяснять.
- Ёнмунса – так он называется. Вы ведь направлялись из Ёнджу?
- А? – она так и осталась с приоткрытым ртом, хлопая глазами.
- Вы что-нибудь помните, юная госпожа? – с кряхтением усаживаясь прямо на пол подле ее постели и весьма ловко складывая ноги калачиком по-турецки, спросил старец. Он протянул руку к стоящему на низеньком круглом столике сосуду, наполнил коричневатой жидкостью из него небольшую глиняную чашку и подал девушке. – Вот, выпейте!
- Что это? – с опаской спросила она.
- Всего лишь укрепляющий отвар целебных трав. Он вернет вам силы! – и он качнул чашкой в сторону девушки.
Лера приподнялась на локте левой руки, а потом опасливо села, прислушиваясь к своим ощущениям. Но туго перевязанное каким-то полотном плечо не отозвалось болью, и она села уже уверенно, протягивая здоровую руку к плошке с напитком. Медленно выпила терпкую жидкость с приятным привкусом трав и вернула старику бокал, одновременно спросив:
- Давно я здесь?
- Да уж третий день пошел, – все так же негромко и спокойно ответил старик. – Все это время вы были без сознания, юная госпожа.
Лера помолчала и решилась, наконец, задать самый важный вопрос:
- А где у вас можно…
И замялась, не зная, как озвучить свои потребности.
Но старик был невозмутим:
- Справить нужду? Я провожу вас, юная госпожа! – и стал подниматься на ноги.
Лера рванула было за ним, но тут обнаружила, что ее привычная одежда куда-то исчезла, а туловище прикрывает странное одеяние серого цвета, чем-то напоминавшее то, в котором был старик.
Девушка ойкнула и поспешила прикрыть грудь и плечи покрывалом.
- А где… моя одежда?
Старец в сером не то халате, не то балахоне понимающе улыбнулся самыми уголками бледных, истонченных возрастом губ:
- Ваш ханбок был слишком испорчен кровью из раны, госпожа…
«Ханбок?! Значит, все-таки – дорама?! – пораженно подумала Лера. – Тогда почему я понимаю все, что говорит старик?! Я же не знаю корейского…»
Но, видя, что старик терпеливо ждет ее, вслух ничего не произнесла, а лишь поднялась на ноги и осторожно пошла за своим провожатым. Они прошли по узкому коридору, стены которого состояли из каких-то тонких планок, оклеенных, по ощущениям, бумагой, и вышли во внутренний двор с утоптанной до каменной твердости красноватой землей. Там старик сунул ноги в странные башмаки – как будто плетеные не то из лозы, не то из какого-то похожего материала, с кряхтением взял такие же, стоящие у стены под навесом, подал Лере. Девушка послушно обулась, и они пошли дальше, обогнув несколько типично азиатских зданий под черепичными крышами с приподнятыми вверх углами, а затем старик привел девушку в какой-то закуток, отгороженный от остальной территории монастыря.
Махнув морщинистой рукой в широком рукаве в сторону «удобств», человек снова улыбнулся ей и сказал негромко:
- Туда, молодая госпожа…
Сконфузившись, Лера направилась к уборной, сгорая от смущения. Но делать было нечего – мочевой пузырь и так норовил лопнуть в любой момент, приведя свою хозяйку к еще большему позору.
На удивление,