Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Однако облегчение продлилось недолго. Как только Мужун Цзинхэ попытался обнять Ай Дай, девушка стремительно выхватила нож и приставила к собственной груди.

– Тронешь меня – и я умру у тебя на глазах! – ее голос был полон отчаяния и решимости.

Мэй Линь оцепенела. Взгляд метнулся к ножу – обычному прибору для нарезки мяса, который она явно стащила со стола. Должно быть, спрятала заранее, предвидя дальнейшее развитие событий.

«Ох… Все идет не по плану».

Мужун Цзинхэ замер. На миг в его глазах мелькнуло удивление, а затем он рассмеялся:

– Тогда оставайся снаружи.

Он даже не попытался переубедить ее. Просто пожал плечами и с безразличием развернулся к шатру, оставив Ай Дай одну.

– Может, и тебе одолжить кинжал? – усмехнулся Мужун Цзинхэ, обращаясь к Мэй Линь.

Он улыбался, но в его полуприкрытых глазах не было ни капли веселья. От этого взгляда у Мэй Линь пробежал холодок по спине. Внутренний голос подсказывал: не испытывай судьбу.

Она шагнула вперед и, доверчиво прижавшись к нему, с мягкой улыбкой ответила:

– Рабыня принадлежит вашему высочеству. Пусть ваше высочество сам решает, что с ней делать.

Эта фраза прозвучала двусмысленно и туманно. Она не отвергла его предложение, но и не согласилась в открытую. Мэй Линь не была столь же безрассудной, как Ай Дай. Кто знает, на что та надеялась, какая тайная уверенность позволила ей бросить принцу вызов. Одна мысль о том, чтобы угрожать собственной жизнью… казалась Мэй Линь безумием.

«Для этих мужчин мы игрушки. Что им наша смерть?»

Мужун Цзинхэ усмехнулся, явно довольный покорностью Мэй Линь. Он тут же грубо подхватил ее на руки и внес в шатер. Его улыбка была странной – холодной и бесчувственной, совсем непохожей на ту, что бывает у беззаботного повесы.

«А он… не так прост, как кажется…»

Едва эта мысль мелькнула у Мэй Линь в голове, как принц с присущей ему бесцеремонностью швырнул девушку на толстый ковер. И тотчас сверху опустился вес его тяжелого тела. Ее окутали резкий запах вина, чужой жар и незнакомый, властный аромат. Впервые за весь вечер сердце забилось в панике.

Она прекрасно знала, как мужчины используют женщин. И слишком часто слышала приглушенные крики и всхлипы в темных коридорах Аньчана, где ее обучали. Ее саму это не коснулось, потому что, как поговаривали, ее мать была больной продажной женщиной, и в глазах тех людей ее кровь была грязной. Все это ее не впечатляло, но она помнила опустошенные лица девочек, которые возвращались после… «обучения».

Потными пальцами Мэй Линь вцепилась в ковер, пытаясь унять дрожь. Боясь, что струсит, она склонила голову набок и попыталась натянуто улыбнуться.

Мужун Цзинхэ не был нежным любовником. Он даже не утруждал себя дежурной лаской, а просто овладел ею, взяв как любую принадлежащую ему вещь.

Боль пронзила тело Мэй Линь, заставив ее тихо вскрикнуть. Каждая мышца судорожно напряглась, а на висках выступили капли холодного пота.

Он раздраженно поморщился:

– Расслабься. Мне больно, когда ты сжимаешься.

Она хотела плюнуть ему в лицо. Но вместо этого прикусила губу и заставила себя подчиниться. Вонзив ногти в ладони до крови, она начала терпеливо ждать, когда тело привыкнет к жгучему присутствию.

Мужун Цзинхэ сразу почувствовал перемену и стал грубее…

Очнулась Мэй Линь от яркого света и грубых рук, бесцеремонно шарящих по ее груди. Она не сразу пришла в себя, но тут тело пронзила дикая боль, и в голове моментально прояснилось. Ее внутренние силы были уничтожены, а тело ослаблено долгими днями изнурительного пути. Струящийся в крови яд только усугублял это состояние. Вот почему она не смогла выдержать до конца – потеряла сознание в середине процесса.

– Не ценишь, когда с тобой хорошо обходятся.

От вальяжного голоса Мужун Цзинхэ, прозвучавшего над самым ухом, по спине пробежал холодок. В голове появился только один вопрос: и чем же она умудрилась его разозлить?

С трудом разлепив веки, девушка поняла, что его слова предназначались не ей. В шатре все еще горел яркий свет, а значит, ночь была в самом разгаре. Мужун Цзинхэ полулежал рядом, небрежно опираясь на руку. Его одежда была слегка распахнута, обнажая крепкое, стройное тело. Не такое, какое ожидаешь увидеть у распутника: ни следа рыхлой лени, только подтянутые мышцы, отличавшиеся болезненной бледностью. Кожа на теле, как и на лице, отливала нездоровым зеленоватым оттенком. Вытянутые прищуренные глаза были устремлены ко входу в шатер, взгляд оставался разнеженным, но лукавым. Свободная рука непристойно поглаживала обнаженную грудь Мэй Линь.

Она с трудом подавила желание оттолкнуть его руку и повернула голову, отводя взгляд.

Пространство в центре шатра было пустым, но у входа она заметила Ай Дай. Девушка стояла на коленях, ее волосы беспорядочно рассыпались по плечам, а лицо казалось более бледным и осунувшимся. Но даже в такой униженной позе ее спина оставалась прямой, а взгляд дерзким. Позади нее застыли два стражника в форме императорской гвардии.

Мэй Линь тут же напряглась и инстинктивно отодвинулась, пытаясь нащупать хоть что-то, чем можно было прикрыть свое обнаженное тело.

Мужун Цзинхэ заметил ее движение, чуть скосил глаза и тут же вернул взгляд на Ай Дай. Ее глаза, полные презрения, смело встретились с его глазами.

Он высокомерно усмехнулся, но в этой ухмылке было куда больше холода, чем веселья:

– Дайте ей пощечину. Пусть вспомнит свое место.

Отдав приказ, Мужун Цзинхэ резко перевернулся, вновь придавив Мэй Линь своим телом. Она еле слышно застонала, ощутив болезненный жар, словно на ее плоти разошлись едва сросшиеся швы. Руки инстинктивно обвились вокруг его торса, но совсем не для того, чтобы прижаться посильнее: ей всего лишь не хотелось лежать обнаженной перед чужим взором.

Тут же донесся глухой хлопок пощечины. Потом еще один. И еще.

– То ли дело ты, послушная. – Горячее дыхание Мужун Цзинхэ скользнуло к уху Мэй Линь – тяжелое и жгучее, словно змеиный яд. Ее кожа невольно покрылась мурашками.

Она попыталась ответить, прошептать хоть толику лести, чтобы угодить ему, но в пересохшем горле так давно не было воды, что с губ не сорвалось ни единого звука. И тогда она улыбнулась – мягко, соблазнительно, насколько могла. Прикрыла глаза и сквозь тьму увидела цветок груши – бледный и бесстрастный. Веки зажмурились плотнее, и она постаралась без остатка отдаться этому видению, пока бешено колотящееся сердце не начало успокаиваться. Она не знала, сколько прошло времени, но, когда туман в голове рассеялся, мужчина наконец отстранился от нее.

Звуки