Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

Я выждала несколько секунд на случай, если она захочет добавить что-то еще.

— А от меня что требуется?

— На первом этапе от тебя ничего не требуется, — ответила она, слегка пожав плечами. — Пока у нас не будет информации и четкого направления.

«Иными словами, я могу поработать кофеваркой», — подумала я с мысленным вздохом.

— А в чем прикол с расписанием твоей мамы и брата? Как это поможет?

— Пока не знаю, но уж точно не повредит знать, где они находятся, хотя бы в общих чертах, — отозвалась она, не отрывая глаз от экрана на коленях. — Проникнуть в дом к кому-то из них — или к обоим сразу — тоже может оказаться полезным.

— Ну да, логично. — Я лихорадочно зашевелила мозгами, пытаясь придумать, чем могу помочь, но ничего не шло на ум. Эй, варить кофе — это тоже, блядь, важная миссия!

— Как думаешь, Эндрю во всём этом замешан? — спросила я. — По идее, раз уж он там второй человек в компании, то должен быть в курсе.

Наоми поморщилась.

— Я знаю, что раньше он точно участвовал в исследованиях зомби, — ответила она. — Я видела его на тех видеозаписях, прямо там, рядом с моей матерью. Мне бы хотелось верить, что это не так, но… да, скорее всего, он в деле. — Она сглотнула и посмотрела в окно. — На редкость тупой чувак для такого умного.

— Я втащу ему и скажу это прямо в лицо, когда встречу, — пообещала я, тщетно пытаясь вызвать у нее смешок или хотя бы улыбку.

— Я ведь больше никогда его не увижу, верно? — тихо произнесла она, продолжая смотреть в окно.

— Увидишь, — твердо отрезала я. — Это он тебя не увидит, но это был его собственный дурацкий выбор.

— Я ненавижу его, — сказала она, и её голос сорвался; было очевидно, что на самом деле это не так.

Я легонько ткнула её в руку кулаком.

— Ага, я стопудово пропишу ему леща за то, что он такой говнюк.

— Мы больше никогда не будем разговаривать, — произнесла она, и её голос стал еще более нетвердым. — Даже после того, как он получит леща.

Вся эта ситуация накрывала её с головой. Теперь, когда мы направлялись прямиком на его территорию, её потеря становилась всё более и более реальной. Узы, связывавшие её с семьей, были разорваны навсегда, и её начинала душить скорбь. Она была почти наверняка права — она больше никогда в жизни не заговорит со своим братом. И я совершенно не знала, что сказать, чтобы хоть как-то облегчить эту боль.

Но иногда слова и не требовались. Я нажала на кнопку фиксатора своего ремня безопасности, придвинулась поближе и сгребла её в огромные, навязчивые, тискающие объятия. Из неё вырвался похожий на икоту смешок, который тут же перерос в полноценную, безудержную истерику со слезами в три ручья. Я сама знала всё про плач, эмоциональную разрядку и всё такое дерьмо, поэтому просто продолжала держать её и быть рядом.

Я почувствовала осторожное похлопывание по плечу. Филипп молча протягивал мне с заднего сиденья пачку бумажных платков. Я забрала их с благодарной улыбкой и вернулась к своим объятиям и успокаивающему угуканью.

Наоми наконец шмыгнула носом и подняла голову. У меня уже был наготове платок, в который она шумно высморкалась.

— Спасибо. — Она взяла еще один платок и утерла глаза. — Раньше я могла притворяться, будто просто уехала по работе, и всё. Но теперь я еду туда, где находится он… — Её голос снова прервался, и она схватила следующий платок.

— Мне жаль, — сказала я. — Но я знаю, что ты через это пройдешь. Мы все тебя прикроем, да и вообще ты у нас суперпрофи.

Она снова высморкалась.

— Конечно, я пройду через это. Эндрю же как-то прошел.

— Вот только ты в разы сильнее, — твердо заявила я.

Её нижняя губа на миг задрожала, и на долю секунды за маской сильной женщины я разглядела глубоко несчастную, скорбящую девочку.

— Иногда это может быть немного тяжело, — произнесла она с легкой запинкой, словно боясь в этом признаться.

Я снова её обняла:

— Если бы тебе не было тяжело, я бы за тебя испугалась.

— Значит, вместо этого ты меня просто раздавишь?

— Я раздавливаю тебя своей любовью.

— Ладно, принимается.