Я связана с твоей судьбой - Юлия Арниева

– Каких условий?

– Исключительные права на торговлю с восточными городами сроком на двадцать лет. Полный контроль над ценами на зерно и шерсть. И… – он сделал паузу, – отказ от всех претензий к нашему дому.

Предложение было возмутительным. Они хотели не просто деньги, они хотели превратить наши земли в свою колонию.

– Это не предложение, – сказал Киран, делая шаг вперёд. – Это ультиматум.

– Называйте, как хотите, – пожал плечами Родерик. – Альтернатива – королевский суд. А мы, как вы уже убедились, умеем готовиться к судебным процессам.

В его тоне слышалась плохо скрываемая угроза. Он хвастался тем, как запугал наших союзников.

– У вас есть три дня на размышления, – продолжил представитель Редвинов. – После этого наше предложение теряет силу.

– Можете не ждать три дня, – резко ответила я. – Ответ нет.

Родерик вздохнул с показным сожалением.

– Жаль, очень жаль. – Он повернулся к своим спутникам. – Видимо, леди Леона предпочитает сложный путь.

Они направились к выходу, но у дверей Родерик остановился.

– Кстати, – сказал он небрежно, – передайте маэстеру Элвину, что его брат, кузнец из Ланниспорта, попал в весьма неприятную историю. Налоговые власти обнаружили у него некие… нарушения. Конечно, при желании эту ситуацию можно урегулировать.

Элвин побледнел. Ещё одна угроза, ещё один способ давления.

– А лорду Кирану, – продолжил Родерик, – стоит знать, что его торговые корабли в южных портах могут столкнуться с трудностями. Бумаги, проверки, задержки – такие досадные недоразумения.

Жжение в груди усилилось. Сила рвалась наружу, требуя выхода. В висках застучала кровь.

– А ещё, – Родерик улыбнулся холодной улыбкой, – ваш верный капитан Торвин. У него ведь есть дочь в столице? Красивая девушка, работает при дворе одного знатного лорда. Было бы печально, если бы с ней что-то случилось.

Всё. Последняя капля.

Ярость взорвалась во мне, как вулкан. Но на этот раз я не пыталась её сдержать. Наоборот – направила прямо на Родерика.

– КАК ТЫ СМЕЕШЬ! – заорала я, выбрасывая руку вперёд.

Невидимая сила ударила в представителя Редвинов. Но не так, как раньше – не толчком, не порывом ветра. На этот раз это было нечто более опасное. Воздух вокруг Родерика вспыхнул, температура поднялась настолько, что он закричал от боли.

Его одежда начала дымиться, волосы на руках почернели, а кожа покрылась волдырями.

– Леона! – крикнул Киран. – Остановись! Ты не…

Но я его уже не слышала. В моей голове звучал страшный голос, яростно шепча:

Убей его. Сожги всех. Пусть знают, что значит угрожать роду Доэрти.

Родерик упал на колени, хватаясь за горло. Его спутники в панике бросились к дверям. Ещё мгновение, и я убью человека прямо в моём зале.

– НЕТ! – отчаянно рявкнула я, поборов чужую ярость, и резко сжала кулак, обрывая поток силы. Родерик рухнул на пол, дышал тяжело, но был жив. Обожжённый, напуганный до полусмерти, но живой.

Тишина в зале была оглушающей.

– Убирайтесь, – прошептала я, и мой голос звучал чуждо даже для меня самой. – Убирайтесь, пока я не передумала.

Люди Редвинов поспешно подхватили своего предводителя и вынесли его из зала. Родерик был без сознания, но дышал.

Когда они ушли, я почувствовала, как подкашиваются ноги. Киран подхватил меня, не дав упасть.

– Что происходит со мной? – прошептала я. – Я чуть не убила его.

– Ты защищалась, – сказал Киран, но в его голосе слышалась тревога.

– Нет, – покачала головой я. – Это была не защита. Это была… я потеряла контроль. Совсем. Сила делала что хотела, а я не могла её остановить.

Торвин и Элвин молчали, но я видела в их глазах страх. Страх передо мной.

– Нужно ехать в столицу, – сказала я, стараясь взять себя в руки. – Немедленно. Пока я не натворила чего-то непоправимого.

– Леона, – начал Киран, – может быть…

– Нет, – резко перебила я. – Мы едем сегодня же. И в дороге ты расскажешь мне всё, что знаешь о контроле над магией.

Мы покинули замок на рассвете, когда туман ещё окутывал долину серой дымкой, а первые лучи солнца едва пробивались сквозь облака. Наш отряд был невелик, всего двадцать всадников, включая меня и Кирана. Слишком большой эскорт привлёк бы внимание, слишком маленький не обеспечил бы безопасности. Редвины после вчерашнего инцидента могли предпринять отчаянные меры.

Я ехала молча, погружённая в свои мысли. Левая рука, та самая, из которой вырвалось пламя, всё ещё ныла тупой болью. Словно я перенапрягла мышцу, только боль была глубже, где-то в самых костях. Каждый раз, когда я сжимала поводья, в пальцах вспыхивали искры, не видимые, но ощутимые.

Киран ехал рядом, изредка бросая на меня обеспокоенные взгляды. Он ничего не говорил, но я чувствовала исходящее от него напряжение. После вчерашнего происшествия между нами словно встала невидимая стена. Он опасался меня. Возможно, не признавался себе в этом, но опасался.

– Как далеко до Серых Пиков? – спросила я, когда мы остановились на отдых у придорожного ручья.

– День пути, – ответил Киран, помогая мне спешиться. – Если поторопимся, доберёмся к закату.

Серые Пики – древние горы на границе наших земель, где в пещерах и расщелинах скрывались отшельники и учёные мужи. Один из них, Терон, согласно словам Кирана, знал о Даре больше, чем кто-либо из живых. Именно к нему мы направлялись, прежде чем продолжить путь в столицу.

– Расскажи мне о нём, – попросила я, присаживаясь на поваленный ствол дерева. – О Тероне.

Киран напоил коня и сел рядом. Близость его тела, как всегда, действовала успокаивающе: сила внутри меня утихала, переставала рваться наружу.

– Он был маэстером в Цитадели, – начал Киран. – Блестящий учёный, знаток древних текстов. Но тридцать лет назад что-то случилось. Он покинул Цитадель и ушёл в горы. Официально – для изучения старинных рун на скалах. Неофициально…

– Что?

– Говорят, что у него самого проявился Дар, и это стоило ему места в Цитадели.

Я кивнула. Маэстеры презирали магию, считали её пережитком тёмных времён. Одарённого среди них не потерпели бы.

– А что он изучает в горах?

– Природу магии, способы её контроля. Он написал несколько трактатов о связи между эмоциями и проявлениями Дара. Говорят, что может научить любого одарённого управлять своими способностями.

– Любого? – с сомнением переспросила я.

– Любого, кто готов заплатить цену, – Киран помолчал. – Обучение у него… непростое. Он заставляет учеников переживать свои самые глубокие страхи, самые болезненные воспоминания. Только так, считает он, можно найти корень неконтролируемой силы.

Страхи и болезненные воспоминания. У меня их было достаточно – и моих собственных, и чужих. Елена боялась оказаться навсегда запертой в чужом теле, потерять себя. Леона ненавидела всё, что связано с Магвайрами,