Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

— Не нужно! — выкрикнула она, резко развернулась и выбежала из кабинета.

Я лишь хмыкнул. Через пять минут она вернулась, молча, с пунцовыми от злости щеками подошла к столу и с резким хлопком опустила передо мной пухлую стопку документов.

Я даже не взглянул на нее. Мне уже было всё равно.

С головой ушел в работу. Цифры, отчеты, контракты — всё это помогало скоротать время в ожидании. Я потерял счет часам, ни на что не обращая внимания, пока дверь снова не открылась.

На пороге стояла Филиция.

— Что еще? — не поднимая головы, спросил я.

— У вас совещание начальников отделов через полчаса, — процедила она.

— Хорошо. Подготовь зал заседаний.

Она вышла, а я отложил перо и потер виски.

От Грейс не было ни весточки. Ни гневного письма, ни визита. Ни-че-го.

Внутри меня всё начало медленно, но верно закипать. Неужели она так долго изучает документы? Неужели не придет?

С этими мыслями я отправился на совещание.

Я машинально раздавал задания, слушал доклады о том, чем занимались мои бездельники-подчиненные в мое отсутствие, но мозг сверлила только одна мысль: почему она молчит?!

Почему не врывается сюда, метая молнии?

И тут двери зала заседаний тихо приоткрылись, и вошел Луис. Мой личный помощник.

Я мгновенно подобрался. Приподнял бровь, молчаливо, одним взглядом спрашивая: «Ну что? Пришла?».

Луис коротко, утвердительно кивнул головой и замер у стены.

Мои губы сами собой разъехались в хищном, кровожадном оскале. Наконец-то!

Пришла моя фурия!

Я был в таком предвкушении, что даже не сразу задался вопросом: а почему она, собственно, не вошла?

Раньше, будучи моей женой, она могла спокойно распахнуть двери посреди любого совещания, сесть рядом со мной и, если нужно, с идеальной скрупулезностью выполнять роль секретаря, делая пометки.

Чего же она ждет сейчас? В приемной?

Ну ладно. Видимо, мои условия вывели её из себя настолько, что она не хочет устраивать скандал при подчиненных.

Ждет, когда я освобожусь, чтобы растерзать меня наедине.

Моя улыбка, должно быть, стала настолько жуткой и пугающей, что начальник налогового департамента, монотонно бубнивший свой доклад, вдруг поперхнулся и заткнулся на полуслове.

Остальные начальники отделов вздрогнули и опасливо вжались в свои кресла. Я встал, поправил свой камзол и провел по волосам рукой.

Я и мой дракон был готов ко встрече со своей снежной королевой.

— Так, совещание объявляю закрытым! — жестко проговорил я. — Все письменные отчеты мне на стол. В кратком виде, по существу и без воды. Если мне не понравится или я пойму, что на мне оттачиваете свое словоблудие — будете переделывать. Все свободны.

Начальники департаментов торопливо, стараясь не шуметь, потянулись к выходу. Я же неторопливо, с предвкушением уверенным шагом вышел из зала заседаний.

На губах играла победная улыбка. Я был абсолютно уверен, что сейчас распахну двери своей приемной и увижу там Грейс.

Мою яростную, пылающую праведным гневом снежную королеву, которая примчалась устраивать мне скандал из-за хитроумных условий бракоразводного контракта.

Я вошел в приемную. Улыбка медленно сползла с моего лица.

Грейс не было.

Я непонимающе нахмурился и резко повернулся к Луису, который сидел за своим рабочим столом. Мой личный помощник смотрел на меня как-то виновато, откровенно пряча глаза. А затем он молча, с обреченным вздохом указал рукой на стопку бумаг.

Я проследил за его жестом и замер. На краю стола высилась гигантская, безупречно ровная бумажная башня высотой в добрые полметра.

Я медленно вскинул бровь.

— И что это?

— Леди Грейс передала вам это на подпись, мой лорд, — осторожно, тщательно подбирая слова, ответил Луис. — А еще она настоятельно просила вам напомнить, что, согласно пункту седьмому ваших дополнительных условий, вы… цитирую: «не имеете права сказать ей нет в обеспечении базовых потребностей её бизнеса».

Я смотрел на эту гору макулатуры, и до меня начало доходить. Губы снова разъехались в широком, совершенно искреннем, хищном оскале.

Вычитала-таки! Нашла лазейку и решила ударить меня моим же собственным оружием — бюрократией.

Я подошел к столу Луиса, без лишних слов подхватил эту гигантскую стопку обеими руками и понес её в свой кабинет так бережно, словно это было величайшее сокровище Империи.

Едва я опустил бумаги на свой массивный стол и устроился в кресле, дверь приоткрылась, и в кабинет снова скользнула Филиция.

— Мой лорд, я… — начала она.

— Выйди, — рявкнул я, даже не глядя на нее. — С тобой мы закончим потом. Не мешай.

Она что-то пискнула и поспешно скрылась за дверью.

Сейчас мне было совершенно не до неё, хотя к Филиции у меня накопилась масса серьезных вопросов. Просматривая те документы, которые она мне принесла до совещания, я обнаружил странную закономерность.

Одни отчеты были составлены безупречно — идеальный слог, точные расчеты, глубокая аналитика.

Другие же, лежащие в той же папке, выглядели так, словно их писал неопытный, туповатый студент-недоучка.

Такие нелепые, грубые финансовые ошибки…

В душу закрадывались определенные, очень нехорошие сомнения. Эта двойственность мне категорически не нравилась.

Чуйка министра экономики буквально вопила о том, что здесь кроется нечто большее.

Но с этим я разберусь чуть позже. Сейчас же мне предстояла игра поинтереснее.

— Что же ты придумала, моя Грейс? — проговорил я в пустоту кабинета, потирая ладони, и снова кровожадно оскалился.

Я снял первый лист с вершины бумажной горы.

«Прошение на выделение средств. Десять пуговиц в виде пчелок».

Я моргнул. Что? Взял перо, макнул в чернила и размашисто подписал. Снял следующий лист.

«Прошение на выделение средств. Десять пуговиц в виде змеек».

Подписал.

Следующий лист: «Десять пуговиц в виде стрекоз».

Подписал.

— Что это за зоопарк такой? — проворчал я, разглядывая каллиграфический почерк бывшей жены. Кто вообще производит такие пуговицы?!

Я машинально посмотрел на свои собственные идеальные золотые пуговицы с гербом Фростмаров. Затем перевел взгляд на стопку. Дальше шли серебряные пуговицы.

Сто штук. И они, Бездна её побери, были разделены на сто отдельных заказов!

По одной пуговице на лист! На каждом листе требовалась моя личная резолюция и подпись.

Я откинулся в кресле и хмыкнул про себя. Ну, ведьма. Решила меня извести.

Я начал подписывать. Подписывал золотые пуговицы, костяные, деревянные. Я, тридцатипятилетний лорд и министр экономики, за этот час узнал, что в мире существует столько видов иголок, сколько звезд на небе!

А когда я закончил с иголками, пошли ленты. Кружевные, атласные, шелковые.

Затем бисер: мелкий, крупный, матовый, блестящий. Стеклярус всех цветов