Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

Затем дело дошло до иголок. Тонкие, средние, толстые, для вышивки, для плотных тканей — на каждый вид пошла отдельная бумага.

Потом мне понадобились бисер, бусы и мелкие поделочные камни для отделки. И на каждый цвет, на каждый размер, на каждый вид стекляруса я исправно заполняла отдельный чек.

В какой-то момент мне показалось, что этого недостаточно.

С помощью щепотки бытовой магии я размножила листы и начала дробить заказы. Вместо «сотни серебряных пуговиц» я выписала десять чеков на десять серебряных пуговиц.

К обеду стопка бумаг, ожидающих подписи моего бывшего мужа, выросла до совершенно неприличных размеров.

А ведь мне еще нужны были кружева!

На каждую ленту, на каждый моток тесьмы, на каждый оттенок шелковой нити была выписана своя, персональная бумага.

Раз великому лорду Фростмару нечем заняться в министерстве экономики, раз он так жаждет контролировать мои расходы — ну так пусть теперь он всё это подтверждает. Лично. Своей драгоценной подписью.

Войдя во вкус, я выдумала еще полсотни мелких галантерейных товаров, которые, возможно, когда-нибудь мне понадобятся. И на каждую позицию требовалась его резолюция.

Да, я потратила на это половину дня.

Я могла бы потратить это время на поиск нормального помещения для ателье или на кройку платья для Лии.

Но в этом процессе было что-то особенное.

Признаться честно, эта скрупулезная, доведенная до абсурда бумажная работа приносила мне сейчас просто невероятное, мстительное удовольствие.

Рейган

Прежде чем отправиться в Лесной клан и разбираться с делами там, мне необходимо было проверить своих людей в собственном министерстве.

Я не появлялся здесь, кажется, целую вечность. Не думал, что попаду в казематы к собственному ублюдку брату.

Дела, несомненно, накопились, но сейчас мои мысли занимала отнюдь не экономика Империи.

Я размашистым шагом направился по коридорам к своему кабинету.

Никого не замечал, ни с кем не говорил. Я буквально сгорал от предвкушения. Документы о разделе имущества с моими особыми условиями Грейс уже доставили.

Сколько времени понадобится моей снежной королеве, моей ледяной фурии, чтобы прийти в бешенство и явиться сюда лично?

Я так и видел, как будут полыхать её глаза, когда она осознает, что я по-прежнему держу руку на её пульсе.

Я распахнул тяжелые двери кабинета, вошел и устроился за своим массивным столом.

Взглянул на часы. Прошло достаточно времени. Она должна скоро появиться.

Губы сами собой растянулись в довольной, кровожадной улыбке.

Но тут в дверь робко постучали.

Я нахмурился.

— Войдите, — бросил я, не скрывая раздражения.

Дверь приоткрылась, и в кабинет буквально вплыла Филиция. Она мягко, почти бесшумно закрыла за собой створку и медленно пошла к моему столу. Я откинулся на спинку кресла и прищурился, наблюдая за этим спектаклем.

— Вас так давно не было, мой лорд… — проворковала она, останавливаясь рядом со мной. — Я… я так скучала.

И, не дожидаясь ответа, она привычно опустилась на колени прямо возле моего кресла. Я устало склонил голову к плечу.

Раньше меня это, возможно, и забавляло бы, тешило бы мое мужское эго.

Но сейчас… сейчас это вызывало лишь глухое раздражение.

— Встань, не подметай полы, — скривился я.

И про себя тут же добавил: снова этот цвет помады. Ядовито-розовый. Он был абсолютно отвратительным, совершенно не подходил к её тону кожи и вообще — какого демона она заявляется на рабочее место, накрашенная столь вульгарно и провокационно?

У меня вдруг возникло острое, непреодолимое желание стереть эту дрянь с её губ снова. Глаз дергался от этого цвета.

— Но вам ведь нравилось… — капризно протянула Филиция, и её тонкие ручки потянулись к моим брюкам.

И что за манера гладить мне ноги? Ничего кроме пренебрежения и брезгливости это не вызывало.

Я резко, со скрипом отъехал на кресле назад. Сложил пальцы в замок на животе и внимательно, холодным взглядом посмотрел на нее.

— Филиция, давай, вставай. Ты себе весь подол измяла, — сухо скомандовал я. — Ты лицо моей приемной. И должна выглядеть как с иголочки.

Она замерла, её руки повисли в воздухе.

— Вам ведь нравятся покорные женщины, мой лорд…

Я усмехнулся. Безрадостно и цинично.

— Мне нравятся женщины, это ты правильно заметила. А вот про покорную… это, конечно, лишнее. Ты сама себе это придумала. Знаешь, что я на самом деле ценю в женщинах? Гордость. Ум. И стержень.

Лицо Филиции резко изменилось.

Маска робкой, влюбленной овечки слетела, обнажив обиженный оскал.

Она рывком поднялась с колен, нервно одергивая платье. Я снова поморщился.

Подол и правда безнадежно измялся, а эта дурацкая, кричащая помада раздражала меня с каждой секундой всё сильнее.

Неужели снова ее самому стирать?

— Вы меня бросаете? — её голос дрогнул, но не от горя, а от уязвленного самолюбия.

— А мы ничего начать и не успели, так что и бросать нечего, — отрезал я, снова подъезжая к столу и пододвигая к себе какие-то отчеты. — Как я уже сказал, и как ты сама любезно заметила, я люблю женщину. Но только свою. Одну-единственную. И слава богам, понял об этом почти сразу. А сейчас давай, неси все документы на проверку. Те, за которые ты отвечала в мое отсутствие. Надеюсь, ты выполнила всё, что я тебе приказывал? Времени у тебя было предостаточно.

Я наградил её тяжелым, пронизывающим взглядом. Филиция вскинула подбородок. Ну наконец-то, хоть капля настоящей гордости.

— Ваша супруга никогда вас не простит, — злобно выплюнула она.

— Со своей супругой я сам разберусь, — мой голос стал тихим и опасным. — А тебе я приказал принести документы. И еще кое-что. Напиши мне, где бы ты хотела и дальше проходить практику. Я лично составлю рекомендательное письмо, на основе сделанной тобой работы.

Я сделал паузу, глядя в её расширившиеся от шока глаза.

— На этом наши рабочие отношения будут закончены. Личные, которые так и не начались тоже. Тем более, я тебе ничего не обещал.

— Но вам ведь нравилось, как я себя веду! — в отчаянии воскликнула она.

— Ну, было в этом что-то такое… забавное, — я пожал плечами. — То, как ты всё время пыталась опуститься на колени в моем кабинете. Я думал, мне это понравится. Но нет. Не зашло. Оказалось, я ценю совершенно другое. И, кстати, я должен тебя поблагодарить.

Она непонимающе моргнула.

— Поблагодарить? За что?

— Благодаря твоему поведению я наконец-то это понял.

Филиция задохнулась от возмущения.

— Вы… вы невозможны! Вы бессердечный, бесчувственный!

— Какой есть, — не стал спорить я. — Я всё-таки дам тебе один совет, Филиция. Прежде чем пытаться прыгать в постель к женатому