Отвергнутая драконом - Ия Эмдин
- Хорошо, - повторила она и открыла глаза. - Я войду в твой род. Но у меня есть условия.
- Любые.
- Это временно. Как только у тебя будут доказательства против Каэлана, как только он окажется там же, где Лира, ты сам, своими руками, разорвёшь эту бумагу.
- Клянусь.
- Милорд, - произнесла Ведда. - Простите, что прерываю. Прибыл посыльный.
- От брата?
Аларик взял конверт. Он читал недолго. Потом поднял на неё глаза, и в них не осталось ни нежности, ни смеха.
- Каэлан приветствует «дорогого дядю» в столице, - произнёс он ровно. - И приглашает на бал.
- Ну что ж, - сказала Адалин, и голос её прозвучал спокойнее, чем она ожидала. - Тогда мне понадобится платье.
- Все что захочешь, - сказал Аларик, - Бюджет дворца в твоем полном распоряжении.
Глава 24
Портниха так и не пришла.
Вместо неё через час в Янтарные покои вошёл Аларик. В руках у него была маленькая шкатулка из чёрного дерева, окованная по углам потемневшей бронзой.
- Ведда передумала, - сказал он. - Говорит, одна портниха за сутки не сошьёт тебе даже приличного платья для бала, не то, что всё остальное. Поэтому ты поедешь в город сама.
- В город? - Адалин отложила гребень. - Аларик, у меня с собой три платья. А денег…
Денег у неё было немного. Небольшой кошель с серебром, оставшимся от отступного Генри, и несколько золотых, которые она выручила за травы и мази, проданные осенью в деревне. На такие деньги в столичных салонах можно было купить разве что пару перчаток. И то не самых лучших.
- Деньги не твоя забота, - сказал Аларик.
Он открыл шкатулку и поставил её перед ней на туалетный столик.
На тёмном бархате лежало кольцо.
Массивное, старинное, из чернёного золота. Оправа была выкована в виде дракона, обвившего камень крыльями и хвостом. А сам камень… Адалин никогда не видела ничего подобного. Он был чёрным, как вулканическое стекло, но в его глубине медленно, лениво текли багровые прожилки, словно под тонкой коркой остывшей лавы до сих пор жил огонь.
- Это печать рода Асхардов, - сказал Аларик. - Брат подписал указ час назад. Обряд проведут официально, перед Советом, но по закону ты уже под моей защитой. С этой минуты.
Адалин смотрела на кольцо и не решалась его взять.
- Это слишком, - прошептала она.
- Это ровно столько, сколько нужно. - Он вынул кольцо из шкатулки, взял её левую руку и надел его ей на палец. - Любой лавочник, любой ювелир, любой дракон в этом городе знает этот камень. Покажешь его, и всё, что ты выберешь, запишут на счёт Асхардов.
- Купи всё, что нужно, - сказал Аларик, целуя её пальцы над кольцом. - И всё, что не нужно, тоже. Я хочу, чтобы на балу ни одна женщина в зале не могла отвести от тебя глаз.
- А мужчины?
- Мужчинам я сам выколю глаза, - невозмутимо сказал он. - Если будут смотреть слишком долго.
С Адалин отправились Мирта и Олли, а ещё Сабина, высокая темноглазая женщина лет сорока, которая, как выяснилось, тридцать лет назад одевала покойную госпожу Асхард и до сих пор помнила, у каких модисток в столице шьют хорошие платья. Позади, на расстоянии, ехали двое стражников из отряда Аларика. Адалин узнала в них близнецов.
Карета была чёрной, без гербов и позолоты, но четвёрка вороных коней в упряжи с бронзовыми бляхами говорила сама за себя. Когда она выехала за ворота Дворцового холма, прохожие на улицах оборачивались ей вслед.
- Сначала к мадам Флоранс, - распорядилась Сабина, загибая длинные пальцы. - Платье для бала. Потом к братьям Орсини, у них лучшие меха в городе. Потом обувь у Лемана, перчатки и бельё у вдовы Делакруа, духи у Ансельма, а ювелиры напоследок. К ювелирам, миледи, всегда в последнюю очередь. Камни выбирают под платье, а не наоборот.
- Сабина, - осторожно сказала Адалин, - мне ведь нужно только одно платье. Для бала.
Три пары глаз уставились на неё с таким ужасом, будто она предложила выйти на бал в ночной сорочке.
- Миледи, - медленно произнесла Сабина, - Послезавтра вас пригласят на приём к императрице. Через три дня на охоту. Через неделю на открытие весеннего сезона в опере. Потом ужины. Чаепития. - Она покачала головой.
Адалин вздохнула и откинулась на подушки.
Салон мадам Флоранс располагался на Шёлковой улице, в самом сердце Верхнего города. У входа стояли кареты с гербами знатнейших кланов. Сквозь огромные окна виднелись манекены в шелках и бархате, а внутри порхали помощницы в одинаковых серых платьях.
Сама мадам Флоранс оказалась маленькой сухонькой женщиной с цепкими чёрными глазами и сантиметровой лентой на шее. Она смерила Адалин взглядом с головы до ног, задержалась на старом дорожном платье и уже открыла рот. Судя по выражению лица, чтобы вежливо сообщить, что все мастерицы заняты до весны.
Потом её взгляд упал на руку Адалин.
- Лучший зал, - сказала она. - Отменить всё на сегодня. Всё. Принесите миледи вина. И позовите Лорину, Жанну и Мари. Немедленно.
Следующие три часа Адалин запомнила как сладкий, утомительный, головокружительный сон.
Её вертели, обмеряли, укалывали булавками, закутывали в ткани и снова раскутывали. Перед ней раскладывали шелка всех цветов, какие только существуют в мире, и ещё нескольких, о существовании которых она не подозревала. Бархат, мягкий, как кошачья шерсть. Парча, расшитая золотом так густо, что стояла сама. Тончайший шифон, который, казалось, вот-вот растает в воздухе. Кружево, плетённое монахинями с северных островов.
- Вот это, - сказала Сабина,