Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова
— Слишком медленно, — выдохнула я прямо в лицо ошеломленному магу.
С остатков оплавленных кандалов сорвалась яростная, ветвистая фиолетовая молния Элиаса, намертво переплетенная с моим собственным, жаждущим мести золотым пламенем. Бинарный всплеск — короткий, точечный, сокрушительный — ударил Ищейку прямо в грудь, туда, где на доспехах красовался серебряный министерский жетон.
Мужчина даже не успел вскрикнуть. Тяжелая магия духовного подавления, заложенная в его латы, встретилась с первородным пламенем и грозой, породив микровзрыв. Его отбросило назад со страшной силой. Словно тряпичная кукла, он вылетел из кареты, пробил спиной деревянные поручни козел и покатился кубарем по обледенелому, отвесному склону, мгновенно исчезая в белой круговерти ущелья.
— Нападение! Она сорвала глушители! — истошно заорал второй конвоир, стоящий у козел, судорожно вскидывая боевой жезл, навершие которого зажглось карающим багрянцем.
Я выпрыгнула из кареты следом за первым, тяжело рухнув на колени в глубокий, обжигающий холодом снег. Обрывки кандалов всё еще тяжелыми браслетами висели на моих запястьях, ограничивая движения, но свобода... свобода пьянила сильнее любого эликсира. Метель с силой била в лицо, ледяной ветер трепал волосы, а в венах, окончательно просыпаясь после долгой спячки, мощными, горячими толчками забилась дикая, первобытная сила перевертыша.
Я медленно поднялась во весь рост, глядя на замершего в шоке мага сквозь плотную пелену снегопада. Из-под моих ногтей с тихим, зловещим щелчком выдвинулись длинные, острые, полупрозрачные когти, окутанные яростными золотыми искрами.
Охота началась. Но на этот раз дичью будут они.
Глава 21. Окровавленное серебро
Второй конвоир, чье лицо за секунду превратилось в лишенную красок посмертную маску, судорожно вскинул боевой министерский жезл. На навершии артефакта, бешено пульсируя, начало разрастаться неоново-синее, гудящее марево тяжелого парализующего заклятия.
Но он безнадежно опоздал. Моя человеческая оболочка — измученная, истерзанная и скованная железом — окончательно капитулировала перед древним, первобытным инстинктом выживания.
Принимать звериную ипостась, когда на запястьях намертво затянуты блокирующие металлические браслеты, было чистым, осознанным самоубийством. Заклятия кандалов не были рассчитаны на стремительное изменение анатомии оборотня. Но хлынувший в кровь адреналин и глухая, леденящая ярость полностью выжгли чувство страха.
Я с утробным рыком упала на четвереньки прямо в обжигающее ледяное крошево.
Внутри моего тела разверзся настоящий ад. Человеческие кости с влажным, утробным хрустом ломались, укорачивались и перестраивались, меняя углы сочленений. Из пор кожи, пробивая ткань одежды, стремительно прорастала густая, жесткая шерсть, искрящаяся подсознательным золотым пламенем. Тяжелое холодное железо кандалов с омерзительным скрежетом впилось в мгновенно расширившиеся, налившиеся стальной мускулатурой пясти передних лап. Металл затрещал, глубже погружаясь в живую плоть, сдирая шкуру до мяса и окрашивая белый наст под моими ногами багровым глянцем. Но я не остановилась.
Сквозь оглушительный рев горной бури пронесся яростный, гортанный рык первородного хищника, заставивший задрожать вековые сосны.
Я резко оттолкнулась массивными задними лапами, взметая в воздух плотные фонтаны искрящегося снега, и огромным золотистым росчерком обрушилась на мага. Боевой жезл, свистя от переизбытка несработавшей магии, вылетел из его руки и канул в сугроб. Мои клыки с глухим треском сомкнулись на плече конвоира, с легкостью пробивая плотную многослойную кожу форменной министерской куртки. Я не стала рвать ему горло — лишь с утроенной силой дикой кошки швырнула его тяжелое тело об обледенелую, покрытую настом скалу. Раздался глухой стук, и маг обмяк, мгновенно погружаясь в беспамятство.
Тяжело, хрипло дыша, я припала к обжигающему снегу. Грудная клетка ходила ходуном, из окровавленной пасти рвались рваные облачка густого, горячего пара. Я была на свободе. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилались безмолвные заснеженные пики гор, а где-то там, за сотни лиг бескрайней тайги, лежал путь домой — в академию. К Марго. И к Элиасу.
Я уже подобрала под себя лапы, изготовившись к затяжному прыжку, чтобы навсегда раствориться в спасительной белой круговерти ущелья, как вдруг температура воздуха вокруг упала до неестественного, мертвенного минимума. Дыхание перехватило.
Снежинки, кружившиеся в безумном танце метели, прямо в воздухе начали чернеть. Они не долетали до земли, превращаясь в липкие, маслянистые капли гнили, источающие удушливый запах скверны и разложения. Пространство всего в десяти шагах от меня уродливо искривилось, пошли тяжелые ментальные волны, и реальность с тошнотворным, чавкающим звуком лопнула, распахивая рваные края темного портала.
Ветер мгновенно стих, словно придавленный к земле колоссальной, удушающей аурой истинной некромантии.
Из колышущейся воронки, сотканной из живых теней и пепла, неторопливо шагнула Изольда Вейн. При виде нее жесткая шерсть на моем загривке мгновенно встала дыбом, а когти непроизвольно впились в лед. Черные, наполненные скверной вены на ее бледном лице пульсировали, глаза провалились во тьму, а некогда роскошное шелковое платье было безнадежно испорчено... свежими, еще не запекшимися брызгами чужой крови.
Она выследила меня. Стоило охранному контуру кареты и рунам холодного железа разлететься в прах, как ее персональный поисковый артефакт зафиксировал бинарный всплеск. Обезумев от ярости и жажды мести, она перенеслась по остаточному следу прямо к источнику.
— Куда-то торопишься, блохастая мерзость? — голос Изольды прозвучал подобно скрежету ржавого железа по стеклу. Она криво, пугающе ухмыльнулась, оценивающе оглядывая мою звериную форму. — Решила, что сможешь сбежать? От меня?!
Я предупреждающе зарычала, низко прижимая уши к черепу. Острые золотые и фиолетовые искры яростно заплясали на моих окровавленных когтях, плавя лед под лапами.
Но ведьма не спешила атаковать. Ее ухмылка стала еще шире, обнажая окровавленные зубы. Медленно, с подчеркнутой грацией палача, она подняла левую руку.
В ее тонких, перепачканных чужой кровью пальцах был намертво зажат пучок волос. Длинных. Идеально прямых. Отливающих тем самым знакомым, невыносимо родным лунным серебром. На концах светлых прядей отчетливо виднелись тяжелые, свежие багровые капли.
— Он передавал тебе привет, — пропела Изольда, с садистским наслаждением наблюдая, как мои янтарные кошачьи зрачки расширяются от подступающего животного ужаса. — Знаешь, а наш великий Ледяной Король оказался не таким уж и крепким, когда с него начали заживо, слой за слоем, сдирать его высокомерие.
Сердце в моей груди на мгновение замерло, пропустив удар, а затем сорвалось в сумасшедший, оглушительный галоп.
Элиас. Мой Элиас.
Перед внутренним взором с пугающей отчетливостью вспыхнула страшная картина: мрачные казематы Министерства, пыточная камера и его изломанное, закованное в кандалы тело. Запах его крови, казалось, пробился сквозь ментальную связь и перебил даже морозную свежесть горного воздуха.
Дикая физическая боль и ментальная ярость смешались внутри меня в слепящий, смертоносный коктейль. Звериный разум начисто отключил инстинкт самосохранения.
— Р-р-ра-а-а! — разорвав глотку