Там, где встречаются небо и море - Лина Казак

Джейзар прочищает горло.

— Объединение батальонов — отличная идея, сир. Возможно… — Он переминается с ноги на ногу, словно не решаясь озвучить мысль. — Возможно, вы могли бы отправиться на границу и лично проконтролировать подготовку?

Наступает затянувшаяся пауза; все взгляды прикованы ко мне.

— Нет.

Оставшаяся часть совета проходит без происшествий.

Фарамир больше не возвращается.



Наступает полдень; входит слуга и протягивает мне письмо, запечатанное каплей простого зеленого воска. На лицевой стороне аккуратным почерком выведено слово Отцу.

Я впервые вижу почерк Майи.

Я забираю пергамент из рук слуги, не сводя глаз с письма.

Отец пристально наблюдает за мной; его взгляд словно обжигает мне щеку.

— Ты должен прочесть его, Зевейр. Иначе это сделаю я.

По спине пробегает холодок стыда, но я все же ломаю ничем не отмеченную печать и читаю письмо, которое моя жена пишет своему отцу.

Полагаю, ты потрясен.

Тебе не стоит беспокоиться о моей безопасности.

Зевейр относится ко мне с добротой и уважением.

Пожалуйста, прими мое решение.

Я еще не видела столицу.

Я в безопасности.

Я не могу до конца разобраться в своих противоречивых чувствах. Ее слова обо мне сдержанны и вежливы — в них нет ни восторженной похвалы, ни обожания, хотя вряд ли стоило ожидать, что она станет изливать чувства в письме к отцу.

Хотелось бы верить, что сначала она сказала бы об этом мне.

— Можно отправлять. — Голос у меня хриплый.

— Ты уверен? Никаких тайных замыслов, никаких…

— Я уверен.

Отец поджимает губы, но не возражает, когда я наклоняю свечу над пергаментом, позволяя темному воску застыть ровным кругом без оттиска печати.

— Оставьте нас. — Король не сводит с меня глаз. Советники тихо переговариваются и выходят из зала.

Я готовлюсь к словесной выволочке, к нотации о том, что Майя — моя слабость, что я жалкий позор для семьи и недостоин своего титула.

Но его слова меня удивляют.

— Твоему брату становится хуже, — говорит он, сложив пальцы «домиком» под подбородком. — Он будет затаивать обиду из-за… твоей жены еще долгие месяцы.

Я фыркаю.

— Скорее, годы.

— Как думаешь, есть ли у него шанс? Стать королем?

Я с изумлением смотрю на отца. Он никогда не заговаривал о приступах Фарамира — по крайней мере, со мной. Мы всегда сдерживали его вспышки, а затем вели себя так, словно ничего особенного не произошло.

— Если мы сумеем справляться с его настроением… контролировать его на публичных мероприятиях… Кому-то придется взять на себя ответственность за реальное управление королевством — и за него самого. — Я провожу ладонью по лицу и резко выдыхаю. — Полагаю, это буду я.

Нас окутывает тишина, пока отец не поднимается с места.

— У меня есть дела. Заверши собрание. — Пауза. — Пожалуйста.

Он оставляет меня в состоянии полного оцепенения.

Глава 30



Я не видел Майю уже два дня. Советник монотонно вещает о передвижениях Повстанцев и разведчиках, которые так и не вернулись, но его слова не доходят до моего сознания. Отца и Фарамира нет — они заняты бог весть чем, оставив государственные дела на меня.

Два. Чертовых. Дня.

Что Майя делает прямо сейчас?

Тучный советник садится на место, уступая его другому. Я едва различаю их: все они одеты в темно-зеленые плащи и излучают важность.

— …вторая партия груза в Тундрейн.

Эти слова вырывают меня из задумчивости.

— Что насчет второй партии?

Советники удивленно смотрят на меня. Я понимаю, что за все совещание это первые слова, которые я произнес.

— Э-э… ​​вторая партия продовольствия для Тундрейна. — Солнечный луч бликует на очках советника, пока он сверяется с записями. — Отправка намечена через три дня.

— Что именно мы отправляем?

Он снова смотрит в записи.

— Согласно договору: две повозки с хлебом и зерном, две — с овощами и фруктами, а также небольшое стадо овец. Если, конечно, они переживут дорогу.

— Утроить объемы.

Он моргает.

— Прошу прощения»

— Я сказал: утроить объемы.

— Сир…

Я стискиваю зубы.

— Что именно в слове «утроить» вам непонятно? Помощь с подсчетами нужна?

Он краснеет и отводит взгляд.

— Нет, сир. Все будет исполнено.

Я встаю со стула.

— Я вернусь позже.

— Но, сир…

Дверь с грохотом захлопывается у меня за спиной.



Через полчаса я направляюсь в наши покои, неся тяжелый поднос с едой. По спине пробегает холодок: Майя, несомненно, в ярости. Мне предстоит немало потрудиться, вымаливая прощение.

Но я с радостью встану перед ней на колени.

Я киваю Грегорану и Фрейнку, исправно несущим караул у дверей вместе с остальными стражниками. Грегоран открывает передо мной дверь, и я вхожу внутрь.

Моя жена сидит на диване с книгой, прикусив нижнюю губу. При моем появлении Майя поднимает взгляд. Книга с грохотом захлопывается и летит в сторону. Она сверлит меня глазами: брови сурово сдвинуты, а полные губы искажены гневной гримасой.

Чертовски прекрасное зрелище.

— Мои глаза мне не врут? — восклицает она, прижимая руку к груди. — Это мой муж?

Никакой сарказм мира не мог бы заглушить то тепло, что разливается в груди, когда она произносит слова «мой муж».

Я стою в дверях с виноватым видом; мне нечего предложить этой кипящей от негодования женщине, кроме извиняющейся улыбки и грибного рагу.

— Прости, Майя. Я ужасный муж. Оставил тебя в одиночестве и нарушил обещание, что ты попробуешь грибную похлебку в первый же вечер.

— Я устала от твоих извинений, — отрезает она, скрестив руки на груди. — Я словно в плену, заперта в этих четырех стенах. Одна. Я не могу так жить, Зев.

Ее слова пронзают мою грудь острой болью.

Я ставлю поднос на низкий столик и сажусь рядом с ней на диван. Когда я пытаюсь к ней прикоснуться, она резко отстраняется, и сердце пронзает острая, режущая боль.

— Мне нет оправданий, Майя. Мне нужно найти способ все исправить. Я правда сожалею.

— Расскажи, что тебя удерживало.

Прежде чем ответить, я накладываю полную миску рагу и протягиваю ей, тщательно взвешивая каждое слово.

— Восстание. Повстанцы нападают на батальоны Арбинжа и Тундрейна, стоящие вдоль спорных границ. У них больше магов, чем мы ожидали — маги воды, маги земли, целители. Мы несем потери. Сулон держит связь с генералами твоего отца. Мы пытаемся разработать совместную стратегию, но ни одна из сторон не рада сотрудничеству. — Я с досадой провожу рукой по волосам.