Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

Чёрный цвет закаленной стали становится красным, словно он раскалился, будто его только достали из горна.

— Магия… — шепчу я, проводя кончиками пальцев по стеклу.

Сказания описывали силы, которые когда-то переплетали всё на Анатосе, люди шепотом рассуждали о силах, которые Тёмный Король собирал и осквернял для своих злых деяний. И действительно, книги зафиксировали как историю, так и приукрашивание того, что на самом деле произошло. Но я никогда не видела магию за пределами Фулкрума… не считая мои странные танцы со смертью.

Может, не вся священная сила была заключена в этом вихревом барьере?

Внезапно в голове всплывает образ чёрных полос скверны и парящего чёрного снега, и я думаю о корне всего зла и его армии демонов…

В правом боку ощущается легкое притяжение, словно мою руку кто-то тянет. Я даже резко поднимаю голову, ожидая увидеть Мерка, который поднимает меня на ноги. Я одна. И как только я снова смотрю на циферблат компаса, вращение усиливается до…

ПУФ!

Вихрь поглощает меня, и мир исчезает. Моей единственной опорой становится лимб, который больше не выглядит стандартным. Простые буквы на внешнем ободке начинают множиться, а затем закручиваясь, соскальзывают с прибора, поднимаясь так высоко, что оптическая иллюзия становится не алфавитной, а… линейной? Линии, множество линий, которые закручиваются и вытягиваются, образуя зазубренный узор, который замыкается сам на себе.

Анатос. Это тот самый узор, который выгравирован на лицевой стороне компаса.

И под миражом теперь уже красная стрелка направления останавливается.

Наклонившись вперед, я смотрю на карту, пока точка в её центре не выравнивается с направляющей стрелки… и меня охватывает дрожь. Так же, как я могла найти свою деревню на гравировке, я определяю своё местоположение. И это именно то место, куда указывает стрелка.

Но она не остаётся на месте. Как только вибрация проникает в мою ладонь, красная стрелка медленно поворачивается на юг.

Пока не останавливается. На поверхности компаса вновь появляются чёрные буквы. Прямо на юг. Стрелка указывает… четко вниз.

Южное Королевство.

Направление, которое мне предложил мистер Льюис…

Вихрь возвращается, поток закручивается в обратном направлении. Мгновенно волшебная карта распадается, линии всасываются обратно в поверхность, и тепло тоже рассеивается. В моей голове снова раздается щелчок. Я задыхаюсь, когда ароматы леса вновь наполняют мои чувства…

Что-то изменилось, и тревога раздается в груди.

Я всё ещё в лощине деревьев, но теперь я больше не сижу на земле. Я на ногах, и мгновение чистого ужаса вызывает головокружение…

Рюкзак на спине.

Срывая его с плеч, я просовываю руку в горловину сумки…

Внутри коробка, и компас в своём чехле.

Когда я положила его обратно?

Тогда я замечаю солнечный свет. Сквозь переплетённый узор листьев в кроне деревьев я понимаю, что угол лучей совершенно неправильный. Блестящие, пронзительные лучи больше не низко над горизонтом, они прямо надо мной.

Полдень.

— Мерк? — оборачиваюсь. — …Мерк?

Потянувшись к его рюкзаку, я тяжело вздыхаю, поднимая его с земли и распределяя вес на плече; кожаный плащ такой же тяжелый с этими цепями. Всё уже сухое, и я начинаю беспокоиться… что потеряла не часы, а дни.

Пробираясь сквозь ветви с тяжёлым грузом, я спотыкаюсь и сбиваюсь с пути в лесном лабиринте стволов, слепо мчусь вперёд. Я не имею ни малейшего представления о том, как далеко ушла и в каком направлении, но когда вдалеке слышу лошадей, замираю и прячусь. Сквозь ветви едва просматривается дорога, извивающаяся ко входу в деревню, но мне хватает обзора, чтобы разглядеть мужчин, появляющихся вдали.

Это наш мэр. Его пухлое тело трясётся в седле, а поношенный костюм и выцветшее красное знамя, провозглашающее его жалкое положение, натянулись на его животе. С обеих сторон его окружают двое из трех его сыновей, которые выступают в роли его личной охраны, насколько это возможно. Учитывая, как сильно они разделяют отцовскую любовь к элю и хлебу, трудно представить, что они смогут оказать какую-либо защиту в случае нападения, и на их лицах читается недовольство тем, что они делали, их румяные лица с поджатыми губами искажены в гримасе.

Я предполагаю, что это как-то связано со мной, хотя не могу представить, чтобы они отправились в Просперитус только для того, чтобы сообщить королевскому двору о произошедшем. К тому же они не могли вернуться так быстро…

Если только я не потеряла дни.

Сопоставляя их положение, я решаю, что нет, скорее всего, они просто отправлялись в Храм Провидиц за советом, и судя по их лицам, предсказание было мрачным…

Я ощущаю присутствие позади себя.

Прежде чем успеваю остановить себя, мои губы размыкаются в испуганном крике.

Только твёрдая ладонь, накрывающая мой рот, заставляет меня замолчать.

— Тсс… это я.

Голос Мерка шепчет в моё ухо, а его грудь — твёрдая стена за спиной, когда он прижимает меня к себе. Когда он убирает руку с моего лица, тепло его ладони остаётся на моих губах, и я чувствую, как в животе разгорается пламя самого жаркого летнего месяца.

Он забирает у меня свои вещи, как будто они ничего не весят. И говоря тихо, требует:

— Где, черт возьми, ты была…

— Там, где ты меня оставил…

— Тебя и близко не было к этому лесу. — Он натягивает на себя кожаный плащ поверх меча, который висит у него за спиной. — И что заставило тебя вернуться?

— Я же говорю тебе, — отвечаю я шёпотом, — я не уходила.

— Тогда почему я искал тебя в этих лесах целый час?

— Наверное, мы просто ходили по кругу.

После мы не шевелимся, только дышим, пока мэр и его сыновья приближаются медленной рысью. С каждым вдохом Мерк прижимается ко мне грудными мышцами и пряжками его ножен, но я не могу позволить этому ощущению поглотить мои мысли. Несмотря на то что мне никогда особо не нравился мэр — и его сыновья, которые были завсегдатаями в таверне и часто глумились надо мной — я не хочу, чтобы они пересеклись с нами. Я не могу объяснить потерю времени, но если Мерк всё ещё ищет лошадь, эти мужчины у него на прицеле. А что если они увидят нас первыми? Они могут поднять тревогу для всей деревни…

Краем глаза я вижу, как рукоять меча Мерка нависает над его плечом, словно змеиная голова, готовая нанести удар.

— Пусть идут, — говорю я тихо, когда тройка почти достигает нас. — Будут и другие лошади.