Белка на метле - Анна Леденцовская

Сумерки только начали подкрадываться, откусывая кусочки дня, и заснеженная площадка перед крыльцом с очищенными прошлой ночью дорожками казалась оплотом спокойствия в этот ужасный день.

— Они ведь там справятся? — переживала Ольга, оглядываясь на сияющие призрачным светом окна второго этажа академии. Звуков почему-то не было слышно, но периодически там что-то вспыхивало, стекла изнутри покрывала то изморозь, то темная плесневелая пленка какой-то мерзости.

— Справятся. — Орк уверенно и размашисто шагал к облюбованному дереву. — И они справятся, и мы справимся. Главное, рыжего из костра вовремя вытащить, соленая запеченная одержимая белка в собственной шкуре — не мое любимое блюдо.

Девушка понимала, что Угд шутит, но что тот собирается делать — сообразить не могла. Тем более что им навстречу от ворот шел незнакомый человек с тростью, в темном пальто с поднятым воротником и надвинутой на лицо шляпе. От его фигуры даже нечувствительной к магии Ольге повеяло опасностью и болью.

— Где? — Хриплый шепот мужчины явно адресовался узнавшему его повару.

Но ответ не понадобился, поскольку стекла в зале разлетелись вдребезги и в воздухе ликующе зазвенел визгливый старушечий хохот:

— Дурачье, вам никто не поможет! Недоумки.

Слова ведьмы сопровождались треском, от которого зеленая кожа орка стала почти белой. Угд смотрел в оскалившиеся кусками стекол окна, не обращая внимания на то, что из его ослабевших рук выпал дымящийся мешок.

— Зеркала... — шептали его враз посиневшие губы, — мамины зеркала...

Трость незнакомца больно стукнула замершую столбиком Ольгу.

— Доделывайте, что собирались, — прошипел он ей. — Там я сам.

Брямц-брямц! Черная палка с серебряным набалдашником в виде когтистой птичьей лапы пару раз треснула Угда.

— Живее! Там ты не поможешь. Разберитесь с этим.

Трость ткнула в мешок, и шипение пытающегося освободиться фамильяра сменилось визгом обычного зверька.

Орк кивнул, вцепившись в мешок как в последнюю надежду, и прыжками понесся к одинокой осинке в окружении кустов можжевельника, крикнув Белкиной:

— Бежим быстрее!

Ольга кинулась догонять, но успела краем глаза увидеть, как неизвестный ей мужчина, словно гигантский кузнечик, совершил прыжок, заскочив сначала на козырек крыльца, а потом оттуда вторым прыжком влетел в окно, за которым вспухала болотной жижей темная магия.

— Кто это был? — спросила она плачущего старика, который привязывал к дереву мешок. Олю трясло от происходящего и запоздало накрывшего ее в одном бальном платье озноба, зубы стучали.

— Тот, кто всех спасет, если сможет. Тайный советник короля, охотник на ведьм Фальдон О'Манчер. Жених он Матильды. Был. — Повар выудил из кармана огниво. — Вон те ветки сухие тащи. Сейчас осина тьму вытянет, жечь будем. Палку приготовь Павлю выуживать. Как скажу — подцепишь.

Угд вытащил из-за пояса тесак и легонько вспорол завязки. Появившаяся из дырки голова мало напоминала милягу бельчонка. Дымящийся вонючий зверь с красными глазами и ушами, словно мохнатые рога, рванул наружу, но тут задрожало дерево, и монстрик обмяк. Дымные струи темной одержимости заскользили по стволу, и орк наконец зажег огонь, внимательно всматриваясь в вяло свесившуюся почти в пламя тушку белки.

— Он сгорит. Уже можно? Вон усы сгорели, шерсть... Угд?! — Ольга ревела, пытаясь вытащить любимца из костра, но повар не давал.

Ей казалось, что Павлентий сгорит или уже умер, задохнувшись в дыму, когда наконец Угд, вырвав у нее палку и помогая себе ножом, высвободил из мешка бывшего фамильяра.

Почти лысый, покрытый пузырями ожогов зверь хрипло, с надрывом дышал, когда такие же обожженные зеленые ручищи сунули его в сугроб.

— Мазь в кармане на поясе. Живее, а то и правда окочурится рыжий.

Ломая ногти, Белкина еле выцарапала из крошечной кожаной сумочки баночку с крышкой. Желтая, как топленое масло, мазь пахла луговыми травами и медовыми яблоками.

Ольга мазала повизгивающего Павлентия, руки старого орка, ревела и почти не мерзла уже. Жар полыхающего дерева отогнал стужу.

Из леса, словно тени, к академии неслись волки, какие-то люди на лошадях. Потом где-то над зданием что-то громыхнуло и взвыло. Ольга почувствовала, что сознание уплывает, словно ее накрыли и заворачивают в огромное толстое одеяло. Пропали звуки, свет, исчезло все. Остался в ушах только тихий жалобный плач незнакомого волчонка, которому вторил более хриплый басовитый вой взрослого волка.

Вой затихал, потом становился громче, иногда превращался в поскуливание.

Очнулась Ольга оттого, что по ее лицу, казалось, возили мокрой тряпкой под бубнеж хорошо знакомого голоска. Сразу гигантской волной нахлынули воспоминания, и Оля буквально подскочила, сев на кровати.

В положение лежа ее вернули тут же, слегка боднув в грудь мохнатой волчьей башкой. Сделать это было несложно. Белкину мутило, голова кружилась и ощущалась тяжелой, как будто в ней замешивали цемент.

На грудь, мешая дышать, вскарабкалась посверкивающая глазками небольшая мумия в зелененьких бинтах, остро пахнущих травяным отваром.

— Оль? Ты совсем очнулась или на чуть-чуть? — Павлентий, а это, судя по голосу, был именно он, заскакал на девушке так, что та закашлялась.

Волчище рыкнул, и бельчонка как ветром сдуло. Судя по ощущениям, зверек закопался куда-то в район подмышки, подгребши кусочек одеяла, и возмущался оттуда, что он всего лишь справлялся о здоровье и в отличие от некоторых ведет себя прилично с незамужней пока еще девушкой.

На серого хищника его отповедь нисколько не подействовала. По щеке Ольги опять прошелся влажный язык, даря осознание того, что привело ее в чувство. Ну и, конечно, догадка о личности этого любителя волчьих нежностей тоже места сомнению не оставила.

— Я вам что, Красная Шапочка с пирожками и ее бабушка? Хватит меня облизывать, — возмутилась Белкина хриплым, словно не своим голосом. — Есть милосерднее в бессознательном виде.

Судя по обиженной мохнатой морде, эту натужную, выданную от неловкости шутку княжеская особа Клыкастого не оценила.

— Да ладно, Оль, — тут же постарался заступиться за Войтомира в шкуре Павлентий, — ты бы только знала, что тут было! А как он тебя увезти не дал! Темные-то выяснили, что ты иномирянка и прошла сквозь кандажье зеркало, и уже в карету тебя упаковывали. Волки отбили и девчонки наши. А потом пришел дядька такой, он охотнику нашему, Тарботу, и родственник, и начальник... — Мумия бельчонка опять попыталась вскарабкаться повыше, чтобы видеть лицо подруги, и торопливо балабонила, пока никто не прервал