Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2 - Наталья Шевцова

Впрочем, и сиятельный герцог этого тоже не заметил, его волновало совершенно другое.

— И судя по твоей задумчивости, и беспокоит тебя то же, что и меня?.. — в этот раз это уже было скорее утверждение, чем вопрос.

Мэр потряс головой — медленно, словно пытаясь вытрясти из неё абсурдную мысль. Мысль, которая не укладывается у него в голове. Его лицо застыло в странной гримасе: брови недоверчиво приподняты, но глаза сузились, как у человека, который подозревает явный подвох. Он открыл рот, закрыл, снова открыл — издал короткий смешок, затем, наконец, озвучил то, что его одновременно и тревожило, и озадачивало.

— Стереть с лица земли город, чтобы рассчитаться со мной… не слишком ли это… — он замолчал, подбирая наиболее полно описывающие его ощущения слова… — громко?.. — вопросительно посмотрел он на собеседника.

— Вот и я о том же, — мрачно заметил карающий клинок. — Насколько я знаю Домицию, месть для неё важна, но…

Мэр усмехнулся и махнул рукой.

— Говори уже как есть, я — слишком мелкая сошка, чтобы убирать меня с такой помпой! Слишком много чести. Слишком много усилий. И слишком явный след.

Карающий клинок отрицательно-задумчиво покачал головой.

— Нет, дело даже не в этом. Точнее, ты прав. Ты прав во всем. Но особенно в последнем — слишком явный след! Если бы её целью был ты и только ты, это ещё как-то можно было понять. Но исходя из информации, которую о деятельности Ревантисов собрали «когти», они методично, усердно и очень-очень аккуратно и осторожно готовят новый заговор. И когда я говорю «очень-очень», я имею в виду, так аккуратно и осторожно, что не подкопаешься, а «когти», поверь мне, копают изо всех сил и вширь, и в глубь. И все равно ничего существенного накопать не могут. И тут, — он всплеснул руками, — такое! Не верю! — он развел руками. — Просто не верю! Надо быть полными идиотами, ну или совершенно одержимыми местью, чтобы преподнести своему врагу такой подарок, а мы знаем, что ни Домиция, ни Авелиан идиотами не являются, как, впрочем, и одержимыми, по крайней мере, местью тебе! Ты понимаешь, о чем я?

Ройс Грейсон кивнул. Разумеется, он понимал. Если они правы и Кейл, из воспоминаний местных сплетниц, окажется Кейларом Ревантисом, и его удастся связать с незаконной добычей эферитов, которая привела к природному катаклизму, который чуть не стер с лица земли пусть и не большой, но целый город, то «когти», которые до сих пор «копали» издалека, получат, если не право, то уж точно вполне законный повод, копать под Ревантисов в открытую. И, в первую очередь, под предлогом — раз связались с незаконной добычей эферитов, значит, проблемы с финансами — именно в них и «сунуть свой нос». И общественное мнение аристократии, по крайней большая их часть, будет на стороне «когтей», а не «бедных и несчастных» политически преследуемых Императором Ревантисов.

— Возможно, нам всё же повезет и это-таки окажется Кейлар Ревантис, просто действующий самостоятельно?.. — одновременно предположил и успокоил, как себя, так и Дэмиана он.

Последний усмехнулся.

— Твои б слова да Великой Тиамат в уши!

[1] Грейв Элдрик, позывной «Тень» — член команды, прибывшей вместе с Дэмианом — следопыт, разведчик, эксперт по аномалиям, эмпат, лучший друг и заместитель.

[2] Когти Закона — тайная полиция, разведка, служба внутренней безопасности. Аналог тайных агентов, инквизиции, спецслужб. Работают с агентами, разоблачают заговоры, ищут коррупционеров, занимаются шпионажем. Осуществляют тайные задержания, работают под прикрытием.

[3] Лорен Астерион, позывной «Призрак» — ещё один член команды, прибывшей вместе с Дэмианом — теневой маг, менталист, мастер иллюзий.

Уилл выскользнул из своей комнаты и двинулся вниз по лестнице. Ночь всё ещё цеплялась за углы дома рваными лоскутами мрака, не желая отступать перед рассветом. Внизу стояла гулкая тишина — только из кухни пробивалась тонкая полоска света и едва слышно потрескивали дрова в печи. Бабушка снова не спала. Она часто поднималась затемно, когда бессонница гнала её из постели, и к завтраку на столе уже остывали свежие булочки или пирог с яблоками.

Уилл осторожно отпер входную дверь — петли он смазал ещё вечером — и крадучись выбрался во двор. Одна из собак тут же высунула морду из конуры, навострив уши. Уилл замер, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз. Если она залает — всё пропало. Он присел на корточки и протянул руку, почёсывая собаку между ушей. Та благодарно стукнула хвостом по доскам несколько раз и убралась обратно в конуру — досыпать.

Уилл выдохнул и поднялся, плотнее запахивая куртку. Утро выдалось промозглым: с моря тянуло сыростью и солью, а с неба сеялась мелкая морось — не дождь ещё, но уже и не туман. Такая погода могла провисеть над городком весь день, а могла разойтись настоящим ливнем к полудню — поди угадай.

Он пересёк двор, стараясь держаться подальше от освещённого кухонного окна, и потянул на себя заднюю калитку. Глухая деревянная створка отворилась с тихим скрипом.

Уилл увидел деда и застыл как вкопанный.

Тот стоял снаружи, небрежно привалившись плечом к забору — так, словно торчал тут уже добрый час и ничуть этим не тяготился. Одет он был в потёртую кожаную куртку, поверх был накинут тяжёлый зелёный плащ, который уже потемнел от влаги на плечах. Дед поднёс ко рту яблоко и с хрустом откусил добрую половину.

Он был крупным мужчиной — из тех, чьи широкие плечи и крепкие мускулы нажиты десятилетиями тяжёлого труда: вылавливанием рыбацких сетей, регулярными «упражнениями» с корабельным канатом, топором и пилой. Седой как лунь — волосы и коротко стриженая борода отливали в предрассветных сумерках тусклым серебром. Морщины на обветренном лице залегли глубоко, но глаза смотрели остро и цепко, как у человека, которого жизнь давно отучила от наивности.

Уилл почувствовал, как вся его решимость куда-то испаряется. Он развёл руками — жест безоговорочной капитуляции — и выдавил слабую улыбку.

— Как ты узнал?

Дед усмехнулся в ответ. Усмешка вышла хмурой.

— Я слишком хорошо тебя знаю, малец. — Он дожевал яблоко и щелчком отправил огрызок куда-то в мокрую траву. — Поэтому сразу понял, что ты наврал мамке, когда пообещал больше не соваться в горы.

Уилл нервно облизнул губы. Во рту пересохло.

— Дед, но я должен их найти, — голос предательски дрогнул, и мальчик сглотнул, заставляя себя говорить твёрже. Руки сами собой сжались в кулаки. — Ведь если я их не найду, папке придётся выкупать этих овец у дядьки Эдмунда!

Дед снова хмуро усмехнулся