Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

За стенами святилища тень собралась снова, токсичная и разъедающая, штурмуя барьер между мирами. Она и ее консорты отдали жизни, чтобы выиграть время для следующей Верховной Королевы — моей матери — найти способ победить тень раз и навсегда.

— Вспомни. — Еще одно смещение.

Новая сцена была такой знакомой, что мое сердце заплакало. Ночь резни. Моя мама на коленях передо мной и сестрой, ее глаза, полные ужасного знания и любви такой яростной, что она обжигала.

Слезы текли по моему лицу — не только по тому, что было потеряно, но и из-за бремени быть той, кто осталась. Из-за тяжести жизни, когда столько погибло. Видение не давало утешения, только снова смещалось, пока мое сердце разрывалось.

— Вспомни.

Последняя сцена появилась из клубящегося тумана. Семь тронов по кругу, пять заняты теневыми фигурами, в которых я узнала своих консортов, два пусты. За ними нависало присутствие такого огромного голода, что я инстинктивно отпрянула. Серебряная нить тянулась от моего сердца к каждому занятому трону, затем разветвлялась, раскидываясь, чтобы укрыть нас сложным плетением. Но пустые места создавали бреши в защитной сфере — бреши, через которые тьма сочилась, как яд.

— Ты должна заполнить места. Завершить круг, — сказала моя мать, внезапно оказавшись рядом. — Выбери правильно, и ты сможешь покончить с этим раз и навсегда. Выбери неправильно, и барьер падет, и тень поглотит мир.

— Что это значит? — спросила я отчаянно. — Заполнить места? Кем? Выбрать кого? Как мне узнать, кого выбрать?

Мама указала на один из пустых тронов, этот был сделан из какого-то потустороннего материала, кружащегося космической туманностью.

— Это место для элементаля. Я не знаю кого. — Она указала на другой пустой трон, казалось, сотканный из переливчатого тумана. — Этот принадлежит тому, кто когда-то принадлежал этому миру, но больше не принадлежит.

— Что… — Я посмотрела с нее на троны и обратно. — Что это значит?

Она одарила меня печальной улыбкой, извинением.

— Хотела бы я сказать тебе больше, но это все, что я знаю. Прости.

Видение начало растворяться, пока форма матери становилась все более прозрачной. Я рванулась вперед, пытаясь схватить ее угасающую сущность, и хотя сцена продолжала меркнуть, она осталась.

Она подняла прозрачную руку к моей щеке, ее прикосновение покалывало.

— Мне так жаль, моя сияющая девочка. В тот момент, когда ты родилась, я знала. Ты сияла так ярко. Ты была той, кого мы ждали. Кульминация стольких лет, стольких сил и жертв. Возвращение того, что когда-то было.

Ее форма поблекла, поглощенная лунным светом, породившим видение.

— Мама, подожди! — крикнула я, голос сорвался, пока я отчаянно тянулась к ней. — Я не понимаю! Пожалуйста…

Лунный свет усилился до слепящего, смывая последние фрагменты мамы и видения.

— Вспомни, — прошептала она в последний раз.

Все стало белым.

Когда зрение прояснилось, я стояла на коленях у лужицы в центре круга, грудь вздымалась, я была ошеломлена вихрем видения и выжата досуха пропусканием всей этой силы.

Исадор смотрела на меня с другой стороны лужицы, ее самообладание было разрушено.

— Прошлые королевы никогда… — начала она, затем остановила себя, проглатывая то откровение, что чуть не вырвалось. — Что ты видела? Что они тебе показали?

Но прежде чем я успела ответить, мои консорты прорвались через лунный барьер, когда он рассеялся, и окружили меня. Ксавьер опустился на колени передо мной, его руки лихорадочно двигались по мне, проверяя на наличие повреждений. Тейн опустился на колени слева, Эш справа, оба взяли по руке, переплетая свои пальцы с моими. Бастиан устроился позади меня, те черные крылья с золотой пылью, которые он явил той ночью, развернулись, затем обернулись вокруг нас всех, даже когда его руки обвились вокруг моей талии.

Их общее прикосновение заземлило меня, удержав от пропасти, на краю которой, как я не подозревала, балансировала. И их кровь, когда коснулась языка, оживила меня, напоминая, что я не просто проводник силы. Что я не просто королева. Но что я женщина — их женщина — и меня любят.

Глава 20

Я не могла уснуть. Тело гудело от остаточной магии, не давая отдыха.

В отличие от моих консортов. Даже вампиры, которые редко спали, вырубились после того, как так основательно накормили меня на кладбище. Нужда была бездонной, жажда казалась неутолимой. Я осушила их досуха, оставив готовыми рухнуть. Теперь рука Ксавьера лежала поперек моей талии, его пальцы подрагивали на коже. Бастиан излучал тепло мне в спину, а Эш и Тейн окружали нас с боков. Мои парни. Мои бессмертные. Мои консорты. Их должно было быть достаточно, чтобы дать мне опору. Чтобы я чувствовала себя в безопасности.

И все же…

Каждый раз, закрывая глаза, я видела их — древних королев. Мою мать. Тень, которая хочет поглотить всех нас. То, как Исадор смотрела на меня.

Взгляд Исадор — отчасти страх, отчасти благоговение — впился в меня занозами. Мне нужно было поговорить с ней. Нужно было, чтобы она объяснила, что произошло там. Но к тому времени, как я выбралась из укрытия крыльев Бастиана, восстановив силы, она уже ушла, и вместе с ней — надежда на отдых. Я не могла спать с таким огромным «что за хрень?» над головой.

Я уставилась в резной потолок. Я должна была завершить свой гарем — связать элементаля и кого-то еще. Это я поняла из видения. Ах да, и если я выберу не тех людей, мы все обречены. Это я тоже поняла.

Знакомое электрическое покалывание коснулось моего сознания. Тонкие волоски на руках встали дыбом, давая понять, что у меня призрачный гость. Я подняла голову и оглядела темную спальню.

Уэс парил у окна, его эфирная форма казалась более плотной, чем обычно, в свете почти полной луны. В отличие от подавляющего присутствия призраков древних королев, он был знакомым, утешительным — частью моего прошлого, которая последовала за мной в это неожиданное будущее.

Я выбралась из объятий бессмертных. Пальцы Ксавьера сжались на моем бедре, его защитные инстинкты вспыхнули даже во сне.

— Я сейчас вернусь, — прошептала я, умудрившись выбраться, не разбудив их, и натянула через голову футболку. По сладковатому лесному запаху это была футболка Бастиана.

Уэс не обернулся, когда я подошла, его внимание было приковано к кладбищу на холме.

— Не спится, светлячок? — спросил он мягко, и его голос нес ту