Страж крови и тени - Линдсей Спаркс
Так был определен наш следующий урок. Ритуал вызова призраков королев вампиров прошлого.
Лунный свет разливался по потрескавшимся надгробиям, отбрасывая длинные тени. Мои консорты рассредоточились позади, Ксавьер держался достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло. Через наши связи я ощущала их общее беспокойство. Никому из них не нравилось, что я покидаю защитные чары особняка, особенно когда по Лунному Убежищу разгуливали двое относительно незнакомых элементалей, но никто не оспорил решение Исадор, когда она объявила, что мы идем на сегодняшний урок.
Мы дошли до круглой поляны в сердце кладбища, окруженной восемью мраморными статуями богини в разных формах и возрастах, каждая представляла свою лунную фазу. Земля под ногами гудела древней силой, заставляя кожу покалывать.
На месте новолуния стояла статуя Селены ребенком, ее мраморная форма едва виднелась в темноте, маленькие руки подняты в жесте, который мог быть и капитуляцией, и защитой. Что-то в ее позе — напряжение в плечах или настороженность в стойке — говорило, будто она готова убежать.
Растущий полумесяц изображал ее молодой женщиной, половина лица скрыта плащом, одна нога поставлена так, будто она готовится улизнуть и спрятаться.
Первая четверть показывала ее беременной, каменные руки обнимают округлый живот, а на лице сложная смесь страха и яростной защиты. Я почувствовала фантомную боль в матке, вспоминая те месяцы, когда во мне рос Мика, и ужас перед тем, что мир может с ним сделать.
Растущая выпуклая луна изображала Селену в момент тихой силы. Ее мраморные руки были вытянуты, будто она дирижировала невидимыми энергиями, рябью проходящими по самому камню. Серебряные нити лунного света, казалось, были вплетены в ее волосы, а в глазах таилось знание, превосходящее смертные заботы.
Статуя полной луны господствовала в круге — Селена на пике силы, нагая, без тени стыда, руки широко раскинуты, будто она обнимала необъятность своей истинной природы. Серебряные прожилки шли через мрамор, ловя лунный свет так, что она казалась почти живой.
Убывающая выпуклая луна изображала ее приносящей жертву, предлагающей что-то драгоценное неохотными руками. Последняя четверть показывала ее между мирами: одна нога твердо стоит в физическом мире, а другая будто растворяется в переливающемся камне. И наконец, убывающий полумесяц изображал ее возвращение — измененную, отмеченную путешествием, но с тихой решимостью в глазах, видевших миры за пределами смертного понимания.
Я смотрела на этот ряд, и странное головокружение накатывало на меня.
— Консорты должны оставаться за пределами круга, — сказала Исадор, ее голос прорезал неподвижную ночь. Она прошла между двумя статуями и поманила меня присоединиться, протянув руку. — Каждая Верховная Королева, которая была до тебя, похоронена в этой священной земле. — Она помолчала, затем добавила с намеренной тяжестью: — Кроме, конечно, твоей матери.
Напоминание об исчезнувшем теле мамы вызвало знакомую боль в груди. Отягощенная этим напоминанием, я последовала приглашению и встала рядом с Исадор.
В центре круга лежала небольшая лужица неподвижной воды, фута три в поперечнике. Ее поверхности не касался даже самый легкий ветерок, идеальное зеркало, отражавшее и почти полную луну над нами, и мое лицо внизу.
— Что именно мы здесь делаем? — спросила я, сосредотачиваясь на задаче, а не на старых ранах.
Улыбка Исадор резко блеснула в темноте.
— Учу тебя слушать. — Она указала на землю. — Садись.
Я посмотрела на мокрую от росы траву, помедлила лишь мгновение, прежде чем опуститься на землю, остро осознавая древних королев, похороненных под нами. Сила в земле пульсировала, как сердцебиение, чуть не совпадая с моим.
— Закрой глаза, — инструктировала Исадор, медленно расхаживая вокруг пруда. — Потянись к связям, которые ты разделяешь со своими консортами, но не тяни за них. Просто почувствуй их. Признай их и отложи в сторону. Они не наш фокус сегодня.
Я сделала, как было велено. Сначала я чувствовала только сырой холод, просачивающийся сквозь леггинсы, но я оттолкнула это, как несущественное. Четыре яркие нити связи вспыхнули в моем осознании. Нить Ксавьера была как прикосновение к оголенному проводу, электрическая и защитная. Нить Бастиана казалась дикой и неукрощенной, потрескивающей энергией, которую невозможно полностью сдержать. Устойчивое присутствие Эша напоминало древний камень, выветренный, но неразрушимый. Тейн был океаном — глубоким, бесконечным, вечным.
Еще одна нить, слабая и тянущаяся вдаль. Гэвин. Я не могла почувствовать от него много, кроме того, что он еще жив, и даже эта шаткая связь давала утешение, хотя его отсутствие ныло, как фантомная конечность.
— Хорошо, — пробормотала Исадор. — Теперь тянись глубже. Мимо уз, мимо собственной силы. Почувствуй землю под собой, воспоминания в этих камнях, в своей крови.
Сделав глубокий вдох, я погрузила осознание в землю, как корни, ищущие воду. Сначала была только темнота.
Но затем… что-то.
Будто я настроилась на далекую радиостанцию: голоса начали шептать по краям моего осознания. Не только голоса — эмоции, воспоминания, обрывки жизней. Сила, гудящая сквозь землю, была не просто магией, а собранной сущностью поколений королев.
В отличие от слепящего прилива, который чуть не разрушил меня в Селенариуме, эта сила поднималась медленно, как прилив, каждый толчок приносил новое осознание, а не топил меня. Ритуальный зал насильно вливал силу в меня, но здесь магия узнавала что-то во мне, отвечая на зов, который я неосознанно послала.
У меня перехватило дыхание, когда сформировался первый ясный образ: женщина с серебряными прядями в волосах стояла точно там, где сидела я, ее лицо поднято к кровавой луне. Видение сместилось к другой королеве, плачущей над павшим консортом, ее горе было таким свежим, что у меня заныла грудь. Другие образы последовали быстрее — века триумфов и жертв проносились мимо.
— Сосредоточься, — голос Исадор прорезал хаос. — Не позволяй воспоминаниям одолеть тебя. Ты здесь не для того, чтобы впитать их существование, а чтобы попросить их руководства и научиться их опыту.
Я стиснула зубы и попыталась устоять, найти хоть какую-то точку опоры в этом потоке. Я открыла глаза, сосредотачиваясь на отражении луны в лужице. По всей поляне лунный свет начал изгибаться, струиться вокруг статуй, сплетаясь во что-то осязаемое. Поляна наполнилась силой.
Через наши связи я чувствовала, как тревога моих консортов подскочила. Ксавьер рванулся вперед, но сплетенный лунный свет оказался непроницаемым барьером. Остальные расхаживали, ища путь внутрь.
— Исадор? Так и должно быть?
Но когда я поискала ее взглядом среди статуй, то обнаружила, что поляна больше не пуста. Духи заполнили пространство — десятки женщин, их переливчатые формы светились в странном, концентрированном лунном свете. Королевы из каждой эпохи вампирской истории. Я искала среди них Исадор и наконец нашла ее на противоположной стороне лужицы: