Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова
Это недалеко. И неопасно, раз даже мама Элис собирала. Технически — я даже за пределы поместья не выйду, так что шадхару не на что будет ругаться. Заодно прогуляюсь, посмотрю, чем мы богаты, раз уж оранжерея в упадке.
Но если цетрария действительно там есть, это может стать отличным вариантом для создания действенных лекарств. И востребованных, самое главное. Уж в качестве средства от кашля — точно пойдет.
Я беру небольшую корзинку и нож и выхожу из дома. Воздух на улице такой плотный и влажный, что его можно пить. Пахнет солью, йодом и прелой хвоей. Я даже останавливаюсь ненадолго, чтобы закрыть глаза и насладиться от души этим сочетанием запахов.
Особняк стоит на скале, тропинка, едва заметная под слоем прибитого инеем снега, петляет между старыми елями, корни которых, словно узловатые пальцы, цепляются за каменистую почву.
Справа — обрыв и беснующееся внизу Стальное море.
Идти страшно. Ноги скользят по обледенелым камням. Я цепляюсь за выступы скалы, стараясь не смотреть вниз, где на черном фоне мокрых камней белеет пена.
Особняк еще не скрывается из вида, а я уже нахожу нужное. Говорила же, что далеко не придется уходить!
Небольшие зеленые кустики мха. Если быть совсем точной, то лишайника.
С удовлетворением отмечаю, что его тут много — а значит, не только Бенджи хватит. Можно еще для продажи засушить. Но главное — срезать аккуратно, не повреждая основу. И не переборщить.
Присаживаюсь на корточки и начинаю не торопясь собирать цетрарию. Пальцы мгновенно дубеют от холода, но потихоньку набирается половина корзинки. А мне больше сейчас и не надо.
Я уже поднимаюсь, когда слышу шорох. Не шум моря, не крик чайки. Хруст гравия под подошвой.
Резко оборачиваюсь, но не успеваю заметить, кто там. Жесткий толчок в спину выбивает воздух из легких. Земля уходит из-под ног. Я не кричу — горло перехватывает спазмом.
Пальцы судорожно цепляются за воздух, потом за скользкий камень, сдирая ногти.
Я вишу. Сама не знаю как, но вишу. Подо мной — бурлящая бездна и гул, с которым разбиваются волны.
Сверху, на краю обрыва, стоит фигура. Лица не вижу — оно скрыто глубоким капюшоном. Только тень.
Глава 22
Второй раз за несколько дней умереть? Это надо иметь очень большое везение. Прямо как я. Но вряд ли мне, наверное, повезет снова перенестись в чье-то тело. Может, и к лучшему? Вторым шансом не воспользовалась — нечего рассчитывать на третий.
Порыв ветра сдергивает капюшон с человека на краю, и я уже надеюсь хотя бы взглянуть в лицо того, кто решил украсть мою жизнь. Но пальцы соскальзывают.
Последняя мысль, совершенно абсурдная в этот момент, но действительно расстраивающая меня — жаль шадхара, я действительно хотела облегчить его головные боли.
Я срываюсь, сердце подскакивает к горлу. Успеваю только зажмурить глаза, как меня резко дергает вверх. Мозги как будто взбалтывают в блендере, воздух окончательно вышибает из легких.
Над ухом раздается рык, окончательно лишающий меня понимания, что происходит.
Я впечатываюсь в твердое тело, а потом мы катимся по твердой поверхности. Я ожидаю жестких ударов о камни и корни деревьев, но вокруг меня словно какой-то кокон, защищающий от всего, но не магический. Слишком осязаемый.
Реальный, как аромат, который я ни за что ни с чем не спутаю — дым, металл и хвоя. Кайан. Шадхар. И вместе с узнаванием по телу растекается облегчение.
Наконец, мы останавливаемся, и Шадхар мгновенно поднимается, а его пальцы сжимаются на моих плечах. Впиваясь, почти царапая. Что за…
Я распахиваю глаза, жадно глотая воздух. Кайан нависает надо мной. Но… это не совсем он.
Его глаза залиты расплавленным золотом, зрачок — узкая вертикальная щель.
На скулах проступила чешуя, отливающая темной синевой, а пальцы, стискивающие мои плечи, заканчиваются… когтями. Но самое потрясающее не это — за его спиной расправлены, закрывая свинцовое небо, кожистые крылья. Такие же, как чешуя, отливающие насыщенным синим цветом.
Почему… Черт, почему мне кажется это красивым?
Шадхар вскидывает голову и смотрит в сторону обрыва, где я висела. Он издает низкое, вибрирующее рычание.
— Ушел… — голос Кайана глухой, искаженный, но все же узнаваемый.
Он переводит взгляд на меня. В золотых глазах — буря. Бешенство, страх и что-то еще, первобытное, голодное.
— Я же сказал… — он тяжело дышит, его грудь вздымается рывками. — Не ходить одной. Никуда.
— Вы… — хрипло отвечаю я, потому что горло все еще перехватывает спазм. — Вы сказали не выходить за пределы поместья. Я… ничего не нарушила.
— Элис… Бездны ради, хоть раз вы можете просто… Не лезть на рожон? — рычит он. Не злобно — скорее, устало.
Мы лежим на земле, он очень близко. Так, что его запах окутывает меня не хуже, чем его крылья, пока мы катились по земле. И наверняка на моей одежде останется этот аромат, но я совсем не уверена, что хотела бы от него избавляться.
Адреналин бьет в кровь, сметая все барьеры. Страх смерти трансформируется в острую, болезненную потребность ощущать жизнь.
Звериный, вызывающий мурашки взгляд Кайана скользит по моему лицу, падает на мои губы. Шадхар склоняется ниже, так что я могу разглядеть каждую чешуйку на его скулах. Ноя не хочу их рассматривать, я хочу иного.
Мир сужается до точки. До его горячего дыхания. До тяжести его тела.
Я сама подаюсь навстречу, неосознанно, ведомая инстинктом.
Наши губы соприкасаются, и меня словно пронзает молнией насквозь — настолько острым и ярким кажется это прикосновение.
Кайан дергается. Резко отстраняется, и на его лице на миг проступает растерянность. Как будто он не ожидал этого. Но он быстро натягивает свою привычную маску.
Золото в глазах начинает тускнеть, сменяясь привычной ледяной синевой. Мышцы сокращаются в болезненной судороге — возвращение к его обычному виду дается ему мучительно.
Кайан резко встает и отходит на несколько шагов.