Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

Лисель подняла голову.

— Благодарю, лорд Торвальд.

Секретарь повернулся к ней.

— Миледи…

— Он прав.

Вот теперь Ивена удивилась.

Лисель провела пальцем по краю салфетки.

— Отец объяснил мне, почему союз выгоден. Но согласия я не давала.

— Лорд Ардаль полагал…

— Отец много чего полагает.

Фраза прозвучала непривычно.

Слишком похоже на то, что несколько недель назад могла сказать только Ивена.

Ровен посмотрел на неё с явным интересом.

Лисель заметила и чуть покраснела, однако не отступила.

— Я приехала, потому что хотела увидеть сестру и поговорить с ней. Остальное готова обсуждать только от своего имени.

Ивена поймала её взгляд.

На этот раз впервые почувствовала не привычную обязанность защищать младшую сестру.

Что-то ближе к уважению.

Совсем маленькому.

Но настоящему.

— Отлично, — сказал Эйдар. — Тогда с браком закончили.

Секретарь явно считал иначе, но спорить с хозяином крепости не решился.

Он закрыл вторую папку.

— Остаётся ещё один вопрос.

Ивена увидела, что Лисель напряглась.

— Какой? — спросила она.

Сестра повернулась к ней.

— Ивена, я хотела сначала поговорить с тобой.

Вот это ей сразу не понравилось.

— О чём?

Секретарь положил ладонь на третью папку.

— О хозяйственных правах дома Ардалей.

Ивена почувствовала, как тепло от недавнего ответа Эйдара исчезает.

— Каких правах?

Лисель заговорила первой:

— Отец считает, что часть твоей работы здесь связана с тем, что ты создала дома.

— Часть какой работы?

— Система управления теплицами. Распределение урожая. Работа с семьями. Некоторые способы устройства хозяйства.

Ивена смотрела на неё.

— А отопление?

Лисель отвела глаза.

— Тоже упоминается.

— Каким образом отец может упоминать систему, которой никогда не видел?

Секретарь открыл папку.

— Лорд Ардаль получил сведения об успешном восстановлении северных оранжерей.

— От кого?

— Торговые новости распространяются.

Конечно.

Шесть корзин зелени оказались мелочью для хозяйства, но новостью для зимнего Севера. Потом появились новые рабочие, заказы на древесину, слухи о теплице возле Хоррена. Орвен всю жизнь следил за торговыми изменениями. Он не мог пропустить такое.

Ивена вспомнила письмо.

«Пришли копии чертежей новой системы обогрева».

Она сожгла его.

Отец не получил чертежей.

Теперь пришёл за ними другим путём.

— Покажите, — сказала Ивена.

Секретарь передал бумаги.

Она узнала печать дома.

В первом листе перечислялись земли, которыми Ивена управляла последние семь лет. Западные поля. Три деревни. Южные сады. Несколько хозяйственных дворов.

Дальше шёл список изменений.

Распределение части урожая между семьями.

Система сезонных работ.

Перестройка старых водных каналов.

Новые правила учёта потерь.

Несколько схем хранения.

Всё её.

То, что отец годами называл обязанностью.

То, за что она получала короткое «хорошая работа», если вообще получала.

Теперь каждое решение было аккуратно занесено в официальный документ как достижение дома Ардалей.

Ивена перевернула страницу.

— Как интересно.

Эйдар протянул руку.

— Можно?

Она передала ему первый лист, продолжая читать второй.

Здесь формулировки становились наглее.

Согласно старой хозяйственной грамоте Ардалей, всё созданное управляющим во время исполнения обязанностей для рода могло использоваться домом без отдельного согласия автора.

Это Ивена знала.

Правило касалось чертежей амбаров, схем водоотведения, порядка распределения работ. Оно существовало десятилетиями и имело смысл: управляющий не мог уйти к соседу, прихватив с собой единственную схему работающего канала и запретив прежним владельцам ею пользоваться.

Орвен сделал следующий шаг.

Поскольку Ивена оставалась дочерью Ардалей и прибыла на Север для погашения долга дома, отец объявлял её нынешнюю работу продолжением семейной службы.

Следовательно, созданные ею способы тоже принадлежали Ардалям.

Ивена перечитала абзац дважды.

— Он серьёзно?

Лисель сжала пальцы.

— Да.

— Он отправил меня сюда как виновную, когда ему это было выгодно. Потом потребовал сведения о Северных запасах. Я отказалась. Теперь решил, что всё, что я делаю здесь, принадлежит ему?

Лисель вскинула голову.

— Он не говорил мне про письмо.

— Разумеется.

Ивена дошла до последней страницы.

Там была цифра.

Она даже не сразу поняла, что означает процент.

Потом поняла.

И рассмеялась.

Ровен нахмурился.

— Что?

Ивена передала ему лист.

— Дом Ардалей требует долю.

— Какую?

Он посмотрел.

Его брови поднялись.

Эйдар взял документ у него.

— От дохода всех оранжерей, восстановленных с использованием методов леди Ивены, — прочитал он.

— Не только оранжерей, — сказала Ивена. — Всего хозяйства, где будут применяться мои прежние способы.

Секретарь осторожно поправил:

— Методы дома Ардалей.

Ивена повернула голову.

Мужчина пожалел о своих словах.

— Повторите.

— Я лишь передаю формулировку лорда Ардаля.

— Очень разумно.

Она поднялась из-за стола.

Сидеть стало невозможно.

Ивена прошла к окну.

За стеклом лежал снег. На нижнем склоне виднелся свет оранжерей.

Три секции.

Первая начиналась с пяти рабочих, старого стекла и системы, которую пришлось переделывать после ошибки.

Эйдар грел камень собственными руками.

Брант спорил.

Плотники укрепляли рамы.

Женщина из старой бригады вспоминала устройство водных желобов.

Люди из Хоррена привозили древесину.

Ивена сидела на мокром камне, срывалась, ошибалась, смеялась, считала, просыпалась до первого колокола.

Отец не видел ни одного дня этой работы.

Зато теперь хотел долю.

— Он называл мои занятия хозяйством пустой тратой времени, — сказала Ивена.

Лисель опустила голову.

— Помню.

— Когда мне было восемнадцать, я просила деньги на восстановление западного канала. Он сказал, что проще купить больше зерна у соседей.

— Ивена…

— Через три года этот канал спас два поля во время сухого лета.

Она повернулась.

— Когда я предложила менять систему оплаты сезонных рабочих, он два месяца не хотел даже читать расчёты. Потом согласился, потому что старый управляющий поддержал меня.

Лисель молчала.

— Когда вырос урожай, отец говорил гостям, что Ардали наконец оправились после нескольких плохих лет. Моё имя там почему-то не появлялось.

Ивена посмотрела на бумаги в руках Эйдара.

— А теперь оказалось, что все мои решения настолько ценны, что принадлежат роду.

Сестра встала.

— Я не знала, что в бумагах именно это.

— Ты их не читала?

— Прочитала часть.

— Почему не всё?

Лисель вспыхнула.

— Потому что отец сказал, что это хозяйственная формальность и ты сама разберёшься!

Ивена открыла рот.

Закрыла.

Вот она.

Старая Лисель.

Та, которая слышит слово «хозяйственное» и перестаёт интересоваться.

Сестра сразу поняла.

На лице появилось отчаяние.

— Я знаю, как это звучит.

— Хорошо.

— Я действительно знаю.

— Тогда зачем привезла?

— Потому что если бы отказалась, отец прислал бы другого человека. И