Симбиоз. Моя чужая вина - Майя Фабер

смывались, как мел с асфальта, оставляя мутные разводы, из которых складывалось представление о будущем, бьющемся в тесной и бесполезной людской регенерационке. Раньше был Винс: он не представлял, нет, он был точно уверен, что обязательно туда полетит. Том хватался за эту мысль, словно она была опорой, тем, что он еще мог сделать. Отомстить всем, кто не дал этой мечте сбыться. Включая себя самого.

Ночью Том вернулся в свою комнату. Он закрыл дверь, опустился на кровать и почувствовал, как тело расслабляется. Впервые за долгое время. Сон пришел быстро, тяжелый и глубокий. Но ненадолго.

Том проснулся, задыхаясь от приступа кашля. Вкус крови обжег горло, и Том едва успел прикрыть рот ладонью. Поспешно, почти в панике он перевернул сумку, вытащил медикаменты, вонзил в плечо инъектор и нажал кнопку.

Облегчение приходило мучительно медленно. Том вновь упал на подушку, проваливаясь в тяжелую дрему, мечтая лишь о том, чтобы продержаться до утра.

Проснулась я рано. Слишком рано даже для меня. Сон отступил внезапно, оставив после себя неприятное чувство тревоги, которое никак не хотело исчезать. Убежище казалось непривычно тихим, словно все вокруг замерло в ожидании беды. Я напряглась, прислушиваясь.

В памяти внезапно вспыхнул вчерашний поцелуй: горячий, стремительный, оставивший после себя столько вопросов и ощущение потери контроля над ситуацией. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать эти мысли, и решительно поднялась с кровати. Сейчас точно не время для бесплодных мечтаний.

Финна за терминалом в комнате управления не оказалось, и это было странным. Обычно он вставал раньше всех, с утра бодро копался в электронике, бурча и напевая что-то себе под нос. Я негромко позвала его, но ответом была лишь глухая, давящая тишина.

Волнение начало расти, и я направилась к его комнате. Дверь распахнулась от моего толчка, но внутри было пусто. Небрежно застеленная кровать говорила о том, что он либо не ночевал здесь, либо ушел слишком рано. Волнение переросло в настоящую тревогу, и я поспешно вышла обратно в коридор, стараясь подавить подступающую панику.

На автомате я подошла к комнате Тома. Открыла дверь без стука, шагнула внутрь — и остановилась, как наткнувшись на невидимую стену.

— Какого черта?.. — выдохнула я.

Постель была вся в крови. Темно-алые пятна, жуткие и вязкие на вид, пропитали подушку и одеяло, испачкали простыни и стену возле кровати. На полу беспорядочно валялись пустые капсулы для инъектора.

Сердце пропустило удар, а затем бешено застучало. Рука автоматически выхватила бластер из-за пояса — сегодня интуиция не позволила мне шататься без него и не подвела. Пальцы сжали оружие так крепко, что побелели костяшки. Мысли хаотично метались, я пыталась понять, что здесь произошло.

— Финн? — хрипло позвала я, чувствуя, как страх захлестывает сознание.

Тишина казалась издевательской. Я шагнула к кровати, в отчаянии перевернула окровавленное одеяло, словно надеясь найти под ним хоть какую-то подсказку. Руки предательски дрожали, дыхание сбилось. Что Том сделал с Финном? Что вообще здесь творилось?!

— Чарли?

Знакомый голос прозвучал за спиной, заставив меня обернуться и направить бластер на вошедшего. Том стоял в дверях — свежий после душа, мокрые темные волосы спадали на лоб, а взгляд был одновременно удивленным и слегка насмешливым.

От неожиданности я потеряла дар речи.

— Где Финн? — едва выдавила я.

— Доброе утро и тебе, — лениво произнес он, прислонившись плечом к дверному косяку и изучая меня. — Что-то случилось?

— Не придуривайся! — взорвалась я, не в силах больше терпеть его спокойствие. — Что ты с ним сделал?!

— С кем? — нахмурился Том, и в его взгляде впервые мелькнуло настоящее замешательство.

— С Финном, твою мать! — крикнула я уже в отчаянии. — Почему вся комната в крови?!

Том посмотрел на заляпанную кровать, затем снова поднял взгляд на меня. Его лицо на секунду помрачнело, насмешка исчезла, сменившись усталостью.

— Это моя кровь, — сказал он почти равнодушно. — Забыла? Или раньше было настолько меньше? А Финна я не трогал. Во всяком случае, пока.

Я замерла, пораженная его ответом, пытаясь осознать смысл слов, а Том спокойно прошел мимо меня в комнату, заставив и меня повернуться к двери спиной. И в этот момент за ней раздался сонный недовольный голос:

— Чарли? Ты чего орешь с утра пораньше?

Я обернулась. В дверях коридора стоял заспанный Финн, недоуменно потирая глаза и зевая. Он перевел взгляд с меня на окровавленную постель и присвистнул:

— Нифига себе. У тебя что, эти дни, что ли?..

— Не смей! — гневно прервала я его.

— А что я такого… — смутился он.

— Даже не думай!

— Ладно-ладно, и так понятно, — примирительно поднял руки Финн.

— Идиот! Я за твою жизнь волнуюсь!

— А мне что-то угрожает? — удивился он и прошел в комнату, приблизившись к Тому. — Что за утренний психоз?

— Да ты хоть знаешь, кто он такой?! — не выдержала я, с трудом сдерживая ярость.

— Знаю, — Финн спокойно обнял Тома за плечо, словно ничего не случилось, — наш входной билет в «Поддержание». Что с тобой, Чарли?

— Он не человек, он убийца!

— А бластер почему-то у тебя в руках, — задумчиво заметил Финн.

— Чарли решила, что я ночью тебя убил, — невозмутимо объяснил Том, но в его глазах уже откровенно плясали искорки веселья.

— Серьезно? — Финн покрутил пальцем у виска и с легким восхищением посмотрел на меня: — Ты собиралась стрелять в него из-за меня?

От облегчения, смешанного с досадой и стыдом, я закрыла глаза. Бластер вдруг показался неуместным и совершенно нелепым, и я спрятала его обратно за пояс.

— Придурки, — прошипела я.

— Любим мы тебя, Чарли, — широко улыбнулся Финн и потянул Тома за собой в коридор, нарочито громко говоря: — А теперь идем завтракать. Что-то я проголодался от ваших драм.

Том задержался в дверях буквально на секунду, взглянув на меня с легкой улыбкой, в которой не было ни издевки, ни угрозы — только теплое понимание, которого я совсем не ожидала.

— Иди уже, — бросила я с досадой, отвернувшись и пряча невольную улыбку.

Когда дверь закрылась, я выдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Страх постепенно отступал, уступая место облегчению и злости на саму себя. Я покачала головой и пробормотала себе под нос:

— И правда идиотка...

Давно перевалило за полдень, и Тому отчаянно хотелось спать. Бессонные ночи входили в привычку — сомнительное удовольствие даже с его врожденной выносливостью. Прикрыв глаза и обхватив одной рукой сумку, он сидел на лавке в уже знакомом сквере. По лицу приятно скользили теплые солнечные лучи, заставляя на мгновение забыть